– А картину ты тоже оставишь ей, как помощь? – Линсен снова ухмыльнулся. – Картину, одна из изображённых на которой – ты?!
Обескураженная очевидным, я застыла. Язык окаменел и прирос к нёбу. Голова лихорадочно соображала, ища ответы. Мысли наскакивали друг на друга и путались, не выдавая ничего связного.
– Когда мы перешли на «ты», я хотела бы знать?!
В ярости я топнула ногой. Половица опасно заскрипела, хлюпнула, но выстояла. Мутная вода просочилась сквозь щель и промочила подошву. Запах тины стал невыносимым: он заполнил комнатку и пополз по углам.
– Минуту назад, – спокойно ответил Линсен.
– Я не давала своего позволения на такую вольность!
– Когда узнаешь о человеке достаточно, – пояснил Линсен, – он становится ближе. Но если вы настаиваете, госпожа Альтеррони…
– Настаиваю! – снова топнула.
– Повторюсь, – подытожил он. – Здесь вы жить не будете.
– Не вам решать, – я облизала губу и снова почувствовала густую соль крови. – Я дееспособна и достаточно самостоятельна.
– Вы понимаете, о чём ведёте речь? – Линсен шаркнул ладонью по столу. Обрывки бумаг взвились в воздух, как бабочки. – Здесь нельзя ни огонь разжечь, ни воду включить.
Я еле держалась, чтобы не надавать ему по рукам. Умеет же вызвать ярость! Каков зануда! Нет, чтобы оставить меня в покое и уйти. Я справлюсь, как справлялась всегда. Проплачусь, но выстою. Иначе просто не может быть.
– Так воспользуйтесь своим правом не переубеждать меня! – я развела руками.
Линсен ещё раз сурово глянул на меня исподлобья. Мотнул головой. А потом – подхватил мои мешки с вещами и поволок к выходу.
– Извините, госпожа Альтеррони, – прокомментировал он. – Не воспользуюсь. Одно дело – право, совсем иное – обязанность.
– Тогда я останусь тут без вещей, – проговорила я уже менее уверенно.
– Если посмеете, – он обернулся, – то, погрузив вещи, я снова вернусь. За вами. И вытащу вас отсюда, как эти мешки.
Я озлобленно хмыкнула. Он ещё и угрожает силой?! Кровь в сосудах дошла до предельно допустимой температуры, забурлила и начала сворачиваться. Лицо пожирал жар.
– И повезу вас под сидением, – добавил Линсен. – Чтобы не отчудили чего.
Я опустила руки. Сопротивляться дальше было бесполезно. Мне, говоря по правде, не очень-то и хотелось оставаться здесь, в страшном, мёртвом месте, где жили воспоминания и призраки. Но что он собирается делать со мной, одинокой и бездомной? Неужели хочет высадить на дороге? Поселить у знакомых, с которыми я непременно не сойдусь характерами? Или – не приведи Покровители – забрать к себе домой?!
Последнее пугало больше всего.