— Вот это здание очень напоминает по стилю вокзал. Если бы в Магадане был вокзал, — сказала Женя.
— Если бы был вокзал, — эхом отозвалась Светлана, поднимая глаза на угловую «сталинку» серо-голубого цвета с характерным шпилем и часами, напоминающими вокзальные. — А ведь мама говорила, что до смерти боится самолетов и ни за что никогда не полетит! И мы четверо суток на поезде пилили в Иркутск, когда собрались отдохнуть на Байкале!
— Ну что же, либо мама действительно никогда не была в Магадане, либо просто боялась предъявлять на контроле свой липовый паспорт. Обычно по жизни она обходилась служебным удостоверением.
— Кстати, у нас есть возможность выяснить, липовый ли паспорт. Пойдем в местное УВД да спросим, выдавался ли документ такой-то серии и номера. А что мы теряем? — Светка вытянула из заднего кармана джинсов паспорт и прочла вслух. — Выдан пятого июля 1981 года УВД Октябрьского района города Магадана.
— Подскажите, пожалуйста, где находится Октябрьский райотдел? — обратилась она к мужчине средних лет, только что купившему в киоске «Советский спорт».
Мужчина оторвался от газеты, которую принялся было читать прямо на ходу, и переспросил:
— Октябрьский? Не знаю. У нас город не делится на районы.
— А раньше — делился? Вот у вас паспорт все еще старого образца? Что там написано? Кем он выдан?
Мужчина полез во внутренний карман пиджака, вытащил книжицу в белой обложке с полуистертым российским гербом и прочел:
— УВД города Магадана. Я сорок лет живу в этом городе и не помню, чтобы было административное районное деление. А что вы хотели?
— Провалиться сквозь землю или уехать в Америку на поезде, — сказала Света.
И мужчина недоуменно пожал плечами, убирая паспорт в карман. А она галантно взяла Женю под руку и подвела итог уходящего дня.
— Итак, сестра моя Евгения, мы с тобой Никто, и звать нас Никак.
В это время Наталья Борисовна в своей слишком большой для одинокого человека квартире заваривала настойку из крупных плодов шиповника, машинально выговаривала вслух слова детской латвийской песенки и думала: как все-таки могло случиться, что в чей-то паспорт непостижимым образом оказалась вклеенной фотография Ринаты. Да полно, она ли на этом снимке? Нага поймала себя на том, что почти забыла, как выглядела ее бедовая воспитанница в свои семнадцать лет. Перед глазами стояло блеклое лицо совсем другой Ринаты — избитой жизнью женщины под сорок лет, только что освобожденной из колонии строгого режима.
Глава 12. Ребенок, капитан, сомнения
Светка сладко потянулась спросонья и перевела взгляд с настенных часов, показывавших восемь двадцать две, на Евгению. Та лежала, свернувшись калачиком, подтянув колени к подбородку, и смотрела на сестру своими большими карими глазами, которые казались сейчас круглыми и печальными, как у коровы, которая знает, что ее ведут на бойню.