чем не думал. Я отдыхал от тяжести, которую так долго
носил. На третий день, утром, хозяин гостиницы привез ко
мне какого-то детектива с хитрыми проницательными глазами.
Стоя у двери, тот долго и внимательно рассматривал меня,
качаясь с носка на каблук.
- Ну? - спросил он.
- Что ну? - раздраженно ответил я.
- Будете запираться или скажете правду?
Я грешным делом думал, что вы с Диком подстроили мне
злую шутку, но очень скоро разобрался, что вы к этому
никакого отношения не имеете.
- Детектив показал мне издали мою фотографию алжирских
времен и победоносно улыбнулся, затем изрек:
- Вас выдает физиономия. Не советую сопротивляться,
он кивнул кому-то за дверью и в комнату вошли два
полицейских.
- Позвольте, - возмутился я, - что за провокация?
- Берите его, - приказал детектив и вышел из комнаты,
считая свою миссию законченной.
Полицейские взяли меня под руки и повели на улицу.
Перед тем, как толкнуть меня в машину, надели наручники и...
- Они все перепутали, - перебила вдруг сама Салина.
Она порывисто встала с дивана, сложив руки на груди и стала
нервно ходить по каюте. - Это я его разыскала. Я никогда
не могла примириться с тем, что потеряла его. Я поставила
себе цель во что бы то ни стало найти его.
Искать всю жизнь, всеми возможными и невозможными
способами. Я долго и тяжело болела, но продолжала его
искать с упорством помешанного... - Салина вдруг умолкла,
села на свое место, нежно поцеловала рэма в губы и
прошептала:
- Прости, милый, я перебила тебя. Говори.
- В Гамбурге, - заговорил Рэм, - меня погрузили в
специальный самолет и в тот же день отправили в штаты. Я не
знал, куда меня везут и только потому, что полет длился
более 20 часов с посадками, конечно, я понял, что меня везут
куда-то в Америку. На следующий день мы прибыли на место и
меня вновь сунули в закрытую машину, в которой я трясся еще
6 часов. Все это время, с момента задержания меня почти
ничем не кормили, дали только большую флягу воды и кусок
черного хлеба. Я чувствовал себя плохо и выглядел ужасно.
- Наконец, этот фургон остановился у какого-то здания.
Двое полицейских заглянули внутрь и один хриплым голосом
крикнул:
- Проезжайте!
Заскрипели ворота и фургон въехал во двор. Мне
предложили выйти. Это был глухой тюремный двор в виде
глубокого колодца. Мне стало жутко, я ничего не понимал и
тысяча мыслей, одна ужасней другой, закружились в моей
голове.
Рэм на минуту замолк, а я взглянул на очаровательную
салину. Она пристроилась рядом с Рэмом и, тесно к нему
прижавшись, гладила его по щеке.