Первый обвиняется в военных преступлениях — депортациях, выселениях и прочих «прелестях» эвакуации этого лета, с Привислинского края, Западной Литвы и Галитчины.
«Статью» соответствующего кодекса «О военных преступлениях», мы с моим юрисконсультом Ястржембским только-только написали и я её утвердил своей «малой гербовой печатью» и, хотя — «закон обратной силы не имеет», Янушкевича я тоже повешу… Ничего, полковника Мясоедова — тоже с нарушениями вздёрнули! Так, что — прецедент есть.
Генерала Данилова я хочу судить за то, что во время этой самой «эвакуации» — он допустил бардак на коммуникациях и так угробил железные дороги в западной части европейской России, что это придётся расхлёбывать очень долго. Приговорю его к повешению, а там помилую — одного из трёх! Есть у меня на этого Данилова, одна очень интересная задумка…
Опять же — «популярности» среди генералитета, мне это не прибавило! Генералы, целыми толпами покидали фронты и тыловые учреждения, приезжали в Ставку и ходатайствовали за «безвинных жертв» моих репрессий — огульно очернёнными в императорских глазах, газетными писаками.
Естественно, ущучив в чём суть — я таких к себе на аудиенцию и близко не подпускал!
Всех, кроме одного — прибывшего «просить» самым первым… Угадайте с трёх раз — кто?
Правильно!
Генерал Иванов, благообразный, осанистый старик, уже со всеми признаками старческих заморочек — «настучавший» в своё время на Рузского и, с чьей подачи началась эта история, приехал ко мне и попросившись на приём, слёзно просил меня за жертву своего доноса.
Эдакий, «голубой» стукачишко!
Я, от неожиданности взбесился с первых же его слов, внешне оставаясь спокойным:
— Вы какого года, Ваше Высокопревосходительство?
— …??? Извините, Ваше Императорское Величество…?
— В каком году родились, спрашиваю?
— В лето, одна тысяча восемьсот пятьдесят первого года от Рождества Христова…
— Оооо!!! Так, Вы у нас ещё битву при Ватерлоо помните! С «Законом об возрастном ограничении государственной службы» уже знакомы?…Тогда поздравляю — Вы будете ПЕРВЫМ!!! Немедленно распоряжусь, что все имперские историки, внесли ваше имя в так сказать — «скрижали».
Генерал, не успел и глазом пару раз моргнуть, как я уже вписал его славное — ещё при Аустерлице, имя в стандартный бланк и, «подмахнул» его. Встав, я торжественно вручил документ и торжественно сказал:
— Благодарю за многолетнюю безупречную службу нескольким поколениям российских императоров — моих предков, Николай Иудович и, давай «до свиданья»!
Пожав руку, я проводил пенсионера дверей купе-кабинета, на прощанье ласково сказав: