Грузовики с ровным имуществом уперлись в прочные металлические ворота, наглухо закрывающие проход между двумя трехэтажными кирпичными зданиями.
— Кажется, притопали, — Андрей дружески толкнул Колобова в бок и побежал к командиру роты.
Бойцы хмуро посматривали на преградившие им путь ворота.
— Несправедливо так, братва! Мы ж добровольно на фронт записались, а нас опять за колючку!
— Ты сколько на свете прожил, паря?
— Двадцать три, а что?
— Ничего. Много ты за свою жизнь справедливости видел?
— Почему же не видал? Видал. Вот во Владивостокской пересылке…
— Ха-ха-ха! Ну ты даешь!
— Прекратить разговоры в строю! — раздался резкий голос подошедшего командира роты. — Тоже мне, грамотеи по колючей проволоке. Военного пересыльного пункта никогда не видели? Для «знатоков» объясняю: это — военный объект и охраняется он соответствующим образом.
Слова Войтова успокоили людей.
— Ты, Гришаня, и в самом деле, видать, с придурью, — услышал Николай чей-то повеселевший голос. — Вон, глянь, как улица называется: Карла Маркса, семьдесят пять. Кто ж тебе на такой улице тюрягу разместит?
Наконец створки ворот медленно распахнулись и роты, вслед за грузовиками, втянулись в огромный двор, окаймленный со всех сторон мрачными, из красного кирпича, двухэтажными казармами. Посеченные осколками стены, выбитые стекла. Вместо них в рамы вставлены фанерные и картонные щиты.
Умаявшиеся с дороги бойцы повалились на нары прямо в одежде и заснули мертвым сном. Рядом с Колобовым устроился сержант Медведев. Ему не спалось. Одолевали неотвязные мысли о семье. Увиденное в порту Осиновец и на улицах города вселило в него еще большую тревогу за судьбу жены и сына.
— Может, их и в живых-то уже давно нет. Лежат в квартире, и похоронить некому, — тихо делился Алексей. — Поговори с ротным, старшина. Если одному нельзя, пусть вместе с тобой отпустит часа на три. Тут идти-то всего: до Фонтанки и обратно.
— Это с Терехиным надо договариваться. Увольнительные запрещены. Но у тебя уважительная причина. Думаю, пойдут навстречу. Только сегодня поздно уже. Завтра с утра поговорю с Войтовым. Отдыхай пока, спи.
— Не уснуть мне, — вздохнул Алексей. — Глаза закрою, а они передо мной. То кажется, будто сын в тифозные бараки попал, то будто жена к сестре перебралась на проспект Стачек. Вдвоем-то им легче было бы.
— Какие еще тифозные бараки? Что ты мелешь?
Медведев рассказал Колобову услышанное от женщины в порту.
— Неужели детишек специально тифом заражали? — не поверил Николай.
— Ну да. Силой Ленинград взять не могут, так они, шакалы, болезнями и голодом своего добиться хотят. Пойдем к ротному, старшина. Все равно не спишь. Пока ребята отдыхают, мы вернуться успеем.