За ту страшную историю я теперь и расплачиваюсь. Вместо тагрова дядюшки.
Плечи эссель Никсы поникли, потух взгляд. Было видно, она безумно любит детей, и случившееся с Олеандрой оставило и у нее на сердце болезненный отпечаток.
Словно откликаясь на мои мысли, женщина проговорила:
— Ясноликая не подарила мне моих собственных детей, и этот приют стал для меня всем. Не знаю, что бы с ним было… что бы было со всеми нами, если бы не милость Карраев. Этот дом, — она огляделась по сторонам и снова улыбнулась, отчего мелкие морщинки собрались в уголках ее теплых карих глаз, — когда-то принадлежал семье князя. Бабушка Амана, эссель Ауста, была доброй женщиной с большим сердцем. Она подарила его мне, и беспризорники со всех окрестностей обрели крышу над головой. А когда ее не стало, заботу о нас взял на себя эррол Аман.
Вцепившись пальцами в юбку, я вернулась на диван. Вот только дифирамбов Огненному мне сейчас не хватало! Мне его хочется проклясть, а эссель Никса, добрая наивная душа, его благословляет.
Не желая слушать, какой Аман замечательный, я спросила:
— Что стало с той девочкой? Синией?
Вопрос прозвучал чересчур резко. Быстро справиться с эмоциями, думая о тальдене, не получилось.
Женщина повернулась ко мне и покачала головой.
— Вам лучше расспросить об этом князя.
Так он мне и расскажет.
— Но она ведь понравится?
Эссель Никса прижала к груди нервно подрагивающие пальцы.
— Я только на это уповаю. На милость нашей богини и силу его светлости. Он ведь уже спас жизнь двоим ребятам, хотя йотом я боялась, что спасать придется его. Эррол Аман после исцеления малышей едва на ногах держался.
Хозяйка приюта умолкла, поняв, что сболтнула лишнее, и поспешила сменить тему. Заговорила о своих воспитанниках, о том, как проходят их дни, не забыв расхвалить Чарояр и настоятельно посоветовав мне несколько мест, в которых я непременно должна побывать.
Время за разговорами с эссель Никсой летело незаметно, и ненадолго я даже забыла о своих бедах, настолько интересной собеседницей оказалась хозяйка приюта. Жаль, о беде маленькой девочки забыть не удавалось — мыслями я все время возвращалась к заболевшей малышке.
Прошел час, если не больше, а Аман все не появлялся. И это — отсутствие новостей — заставляло волноваться.
— Вы, вижу, голодны. — Эссель Никса проследила за моими пальцами, приготовившимися сцапать последнюю конфету. — Не согласитесь ли отобедать со мной, эсселин Анвэри?
Первым порывом было вскочить на ноги и броситься обнимать эту чудо-женщину. Вторым — громко выпалить: «Я согласна!» Согласна на обед, ужин, вообще на все мало-мальски съедобное. Но ни обнять, ни выпалить я не успела. Дверь распахнулась, и на пороге нарисовался его драконья бледность. Назвать его светлостью у меня сейчас язык не поворачивался.