Свирепый крик капитана Глеба наверняка порадовал всех гостиничных дам, непременно подслушивающих разговор под дверью.
— Послушай, ты, кукла! Предупреждаю тебя в первый и последний раз! Если ты и дальше будешь стравливать наших мужиков, то пеняй на себя! И выкинь из своей прелестной головки все мусорные мысли про наследство Марека! Если с малышом еще что-нибудь случится странное, я клянусь, что найду возможность со всеми виноватыми разобраться как следует, дойду до конца. А что касается твоих «соображений» насчет Назара, Жанки, Данилова… Если вякнешь кому-нибудь что-нибудь про это, то все мои «соображения» относительно тебя быстро станут известны Мареку! Или тебе, Галочка, нечего скрывать от нежно любящего супруга? У тебя ведь есть друзья? Есть! Остались еще под рукой с прежних шикарных времен. Они, конечно, не такие интересные мужчины, как хотелось бы тебе сейчас, но тоже сильные и при некоторых деньгах? Не так ли?
Озадаченная собеседница только и смогла, что жалко кивнуть в ответ.
— Скажи своим бабуинам, что если что-то еще неприятное произойдет в ближайшее время с моими парнями… А взамен я обещаю тебе, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы Марек и Назаров не наломали дров и помирились. Не сомневайся.
Глеб отвернулся и молча встал у окна.
Пауза затягивалась.
Посчитав, что гроза миновала, самое страшное позади, а схитрить по-крупному ей здесь все равно не удастся, Галина первая пошла на примирение. Легкий флирт как небольшая благодарность за предстоящие положительные действия Глеба по отношению к ее мужу был, как она предполагала, в данный момент как раз кстати.
— У вас щербинка впереди — ее ведь можно так легко отремонтировать.
Глеб тоже решил, что профилактика дамской безмозглости закончена и пора прекращать изображать ужасную обиду.
— Зачем?
— Она, конечно, очень милая, но в обществе ведь могут подумать, что у вас нет средств, чтобы ухаживать за зубами. У вас, конечно же, есть средства, да, Глеб?
— Мое счастье, уважаемая, не в том, что у меня есть, а в том, чем я не располагаю.
Галина хмыкнула недоверчиво:
— Как это все сложно! Вы, Глеб, наверно, меня обманываете? И чего же у вас нет для полного счастья?
— У меня нет тяжких обязанностей, нет пагубных пристрастий и я до сих пор не знаю, где моя больничная карта.
— Вы такой любезный мужчина! Это что-то! А почему вы никогда не ругаетесь, я имею в виду неприлично?
— Кого надо я и так сумею оскорбить, обыкновенными литературными словами.
Теперь в сторону окна уже задумчиво смотрел Глеб Никитин. Философия явно позволяла еще немного покрутить дамочку на информацию. Глеб взял с холодильника открытую коробку конфет, пододвинул их поближе к Галине и покровительственно начал вещать: