– Тш-шш, – Мигель отнял бинокль от глаз и передал его другу. – Смотри и молчи.
Они проникли в портал на острове Ольхон близ скалы Шаманка тридцать девять часов назад, перед самым рассветом. Проникли довольно легко. Наукоград Хужир действительно оказался разрушен, и пришельцы уничтожили там всех, до последнего человека. Если кто и уцелел, то не показывался, а искать они не стали. Портал мерцал синим холодным светом, возносясь на берегу, перед скалой Шаманка, подобно невиданному явлению природы. Собственно, таковым он и был. Синеватым светом, который ничего не освещал, мерцала сама поверхность портала. Она была похожа на тонкую плёнку неизвестной природы. Или на слой какой-то жидкости, удивительным образом сумевшей растечься вертикально да так и оставшейся в таком положении.
– Страшно, чёрт, – признался Конвей шёпотом.
– Они все дышат, – сказал Мигель. – Значит, и мы там сможем дышать.
– Это понятно. Но вдруг они нас там поджидают?
– Делаем так. Входим на полном форсе, быстро оцениваем обстановку. Реакция у них не быстрее нашей, и на форсе мы для них будем практически невидимы. Если портал охраняется и охраны мало – убиваем всех. Если много – быстро отступаем.
– А если погоня?
– Убегаем и прячемся. И, опять же, убиваем всех, кто сунется за нами. Я понимаю, что рискованно, но других предложений нет.
– Может, лучше «Хамелеон»? – предложил Конвей и сам ответил: – Нет, ты прав. «Хамелеон» хорош, когда ты неподвижен, а если нужно действовать, и действовать быстро, то форс ничего не заменит.
Охраны за порталом не оказалось. Вообще никого там не оказалось. Они прошли сквозь плёнку, не почувствовав ни малейшего сопротивления, как сквозь воздух, и оказались в другом мире.
Здесь был день. Серый, тусклый и довольно холодный. С низкого неба, по которому сплошняком ползли брюхатые чёрные тучи, сочился неясный мутноватый свет. Между тучами, то здесь то там, мелькал иногда грязно-голубой клочок просвета, похожий на старую застиранную тряпку. Холмистая безрадостная равнина, покрытая ломкой увядшей серо-охристой травой, тянулась до горизонта. Над буграми далёких холмов, в сизой тьме плотных туч погромыхивало и посвёркивало. Гроза? Может быть. Ни дорог, ни лесов. Лишь там и сям виднеются редкие чахлые рощи деревьев, с почти уже полностью облетевшей листвой.
– Надо же, – сказал Конвей. – Из весны – в осень.
– Похоже на то, матрёшка в стакане, – согласился Мигель. Он уже вынырнул из форса и теперь физически чувствовал, как спадает напряжение, рассасывается до капли в организме, благодарном за то, что его вернули в нормальное состояние. Это было приятное чувство. – Ну что, двинулись?