Наконец-то открывался путь к истинной мести: к мести болью, но не смертью. Дрого страдал так тяжко, что в смерти видел облегчение, поэтому он жаждал живьем разодрать на куски Изембарда, брата той, что приговорила его к одиночеству на повернутом троне. Душа Изембарда будет изувечена так же, как его собственное лицо.
– Значит, твой урок не пошел хозяйке на пользу, – издевательски заметил он. – Как же низко ты пал!
Гали проглотил обиду. Он хотел только выбраться отсюда и никогда больше не видеть это ужасное лицо. Дрого подошел вплотную, чтобы показать, каким чудовищем он стал. И Гали содрогнулся от боли в животе. Опустив голову, он увидел кинжал Дрого. Оружие вошло в его тело по самую рукоять.
– Ты думал, я выпущу на свободу такую крысу? Этот пергамент хранился у Калорта, который давно не дает о себе знать, и теперь я понимаю почему.
Монах подхватил пергамент, чтобы он не запачкался в крови. Гали почувствовал, как металл выходит из живота, и схватился за рану обеими руками, но кровь все равно продолжала струиться. Боль сделалась нестерпимой, его несчастная жизнь выплеснулась на каменные плиты. О нем не поплачет никто.
«…и решение его было продиктовано Господом и записано в мировой порядок».
Карл просил священника перечитывать эту фразу снова и снова. То были лучшие новости, полученные им за последние несколько месяцев, и, слушая эти слова, король ощущал, как отступает прочь привычная слабость. Прочитанная формула входила в постановление собора, созванного папой в Равенне; на соборе присутствовали сто тридцать итальянских епископов, и дело закончилось единодушной поддержкой нынешнего императора. К тому же сам папа отправился ему навстречу. Съехаться было назначено в городке Верчелли у подножия Альп, в один из дней месяца сентября.
Еще на подъезде к Верчелли король увидел папский штандарт и исполнился радости. В ответ Карл повелел солдатам из scola поднять его собственный, с вышитым каролингским орлом, в знак того, что меч императора спешит на помощь Италии. Войско встало лагерем под Верчелли, последовал обмен посольствами, и монарх въехал в городок для встречи с папой Иоанном Восьмым.
Звонили колокола, трубили горны, и Святой Отец дожидался императора на переносном кресле, в тиаре и облачении понтифика. Карл выступал в императорских одеждах, пошитых по византийской моде. Его знаками были диадема, скипетр и меч, перед началом церемонии врученные супругу Ришильдой, хранительницей iura regalia. Королева распустила свои медно-рыжие волосы, голову ее покрывала тонкая вуаль из белого шелка. Ришильда надела алую тунику с черными рукавами и накидку из куньего меха. Придворные дамы держали подол ее плаща. Даже после ро́дов Ришильда оставалась женщиной неотразимой красоты.