— Да. А где кофе?
— В термосе. Когда приехал?
— Пять или шесть часов назад.
— Вот что значит молодость. В путь!
Они быстро погрузили снаряжение в форд-пикап, старый, побитый внедорожник, на котором Джон больше всего любил ездить по городу и его окрестностям. Через пятнадцать минут после пробуждения Кайл уже сидел за рулем и гнал машину сквозь сырую тьму ноябрьского утра, время от времени отхлебывая из металлического стаканчика горячий кофе и поднося ко рту плитку шоколада. Очень скоро город остался позади, дорога стала у́же.
Джон закурил сигарету, табачный дым медленно вытягивало в щель над боковым стеклом. По утрам отец редко бывал разговорчивым. Как человек, чьи дни проходили в заполненной людьми юридической конторе маленького городка, под трели телефонных звонков и тяжкие вздохи секретарш, отец чрезвычайно ценил тишину утренних часов.
Так до конца и не стряхнувший с себя сон Кайл был поражен огромными пространствами, что открывались по обе стороны дороги, а также полным отсутствием следов человека и явственно ощущавшимся дыханием природы. Чем, интересно, манит людей город?
У деревянных ворот машина остановилась. Джон развел створки, и сын тронул пикап с места. Дорога все дальше уходила в холмы. На востоке небосклона пока ничего не предвещало скорого восхода солнца.
— Как продвигается твой роман? — спросил Кайл, желая нарушить тяготившую его тишину. В разговоре по телефону отец упомянул о новой подруге, весьма серьезно настроенной даме.
— С переменным успехом. Сегодня вечером она приготовит для нас ужин.
— А зовут ее…
— Зоя.
— Зоя?
— Зоя. Это греческое имя.
— Она гречанка?
— Ее мать — гречанка. Отец — наполовину турок, наполовину англичанин. Зоя, извини за выражение, — помесь, как и большинство нормальных людей.
— Но она хоть умна?
Джон выбросил окурок в щель.
— Полагаешь, я бы с ней общался, будь она дурой?
— Да. Я хорошо помню Роду. Вот уж крайне недалекое создание.
— Рода была горяченькой пышкой, ты просто не мог оценить ее красоту.
Форд подбросило на ухабе: какой-то забуксовавший грузовик оставил в гравии глубокую яму.
— Откуда Зоя приехала в город?
— Из Рединга. К чему все эти вопросы?
— Сколько ей лет?
— Сорок девять, и она чудо как хороша.
— Собираешься взять ее в жены?
— Пока не знаю. Но разговор об этом у нас с ней был.
Гравий на дороге сменился обычной глиной. На краю кажущегося бесконечным в темноте поля Джон предложил сыну остановиться и выключить габаритные огни.
— Это наверняка чья-то собственность, — сказал Кайл, вытаскивая из машины ружья.
— Поле принадлежало семье бывшего мужа Зои. При разводе земля отошла к ней. Двести акров, вместе с оленями.