Пэрриш приложил максимум усилий, чтобы дать самые общие ответы на эти щекотливые вопросы.
— Ваш клиент не рассматривал возможности сделать чистосердечное признание? — спросил он, изобразив на лице глубокое сочувствие.
— Нет.
— И не собирается?
— Нет.
— Почему?
— Это вы опрометью бросились к большому жюри с обвинением в умышленном убийстве. Вы размахивали его постановлением о возбуждении дела перед журналистами. Так доказывайте свою правоту. Ждать или искать каких-либо доказательств вам не захотелось. Ни о каком чистосердечном признании не может быть речи.
— Тогда я буду говорить просто об убийстве! — разъяренно бросил Пэрриш. — Это потянет лет на двадцать.
— Может, и так, — небрежно пожал плечами Сэнди. — Однако обвинение моему клиенту предъявлено другое.
— Новое я оформлю завтра же.
— Валяйте. Переделайте умышленное убийство в простое, тогда и поговорим.
У номера «люкс» было свое название — «Камилла», и занимал он целую треть верхнего этажа «Самородка Билокси» — недавно выстроенного в стиле Лас-Вегаса самого роскошного и наиболее прибыльного на побережье казино. Владельцы заведения посчитали остроумным назвать банкетные залы и лучшие номера именами ураганов, обрушивавшихся на побережье. Для обыкновенного парня, явившегося с улицы и не желавшего снимать тесную комнатенку, «люкс» стоил семьсот пятьдесят долларов в день. Именно столько согласился выложить и Сэнди. Прилетевшему издалека прожигателю жизни номер пришелся бы по вкусу. Однако не жажда азарта привела Сэнди в город. Его клиент, находившийся менее чем в трех километрах от казино, одобрил подобную трату. В «Камилле» было две спальни, кухня, просторный холл и две гостиные — вполне достаточно места, чтобы принять толпу посетителей. В номере имелись четыре телефонных линии, факс и видеомагнитофон. Вместе с бумагами на Арициа помощник Сэнди привез из Нового Орлеана персональный компьютер и другую оргтехнику.
Первым визитером временной штаб-квартиры мистера Сэнди Макдермотта стал Дж. Мюррей Ридлтон, окончательно побежденный адвокат Труди. С покорным видом он вручил Сэнди проект соглашения об имущественных правах. Документ обсудили во время обеда. Условия были продиктованы Патриком. Чувствуя себя хозяином положения, Сэнди не стеснялся делать замечания.
— Очень неплохой черновик, — приговаривал он, расставляя на полях щедрые красные пометки.
Собрав волю в кулак, Ридлтон из последних сил пытался сохранять достоинство и оспаривал каждую поправку, хотя оба прекрасно понимали: решающее слово принадлежит Лэнигану — анализ ДНК и сцены на фотографиях говорили сами за себя.