– Только когда хоронили какого-нибудь рыцаря или нескольких, перепадало кое-что, – добавил другой наемник, Риго Селлерье. – Рыцари ведь сами просили, чтобы их похоронили в аббатстве. Или просил их сеньор. Но аббат тут как тут: как же упустить свою долю?
– У нас тут есть даже графы, – сказал Бильжо. – Пошли в монахи от скуки. Потом, когда надоело, вернулись в свои замки – а их уж нет: либо проданы за долги, либо разрушены. Так и стали рутьерами. Куда же еще? Кровью своей зарабатывают теперь свой хлеб. Кстати, король, у меня есть весьма ученый монах Ригор. Если хочешь, он станет писать историю твоего правления. Она ведь еще только началась, ну а дальше он все изложит в книге. Как ты, не против такой памяти потомкам?
– Пусть пишет, – согласился Филипп, – только не очень врет.
– Ну, если и прибавит что-то от себя, так только в твою пользу, будь уверен. Ведь ты теперь его господин… Да-а, сколько монастырей разорилось из-за долгов! Жаль паломников. Их тысячи! Кто теперь даст им приют и милостыню, а ведь странствия их длятся месяцами.
– Откуда столько паломников повсюду? – с интересом спросил Филипп. – Что заставляет их пускаться в столь дальние и опасные путешествия? Только ли желание помолиться на могиле святого?
– Таков человек, – размышляя, ответил ему Бильжо. – Он должен обязательно увидеть и потрогать руками. Без этого христианин не мыслит своей жизни. Кроме того иные идут, чтобы искупить свой грех. Твой отец – не живой ли пример тому? Христос говорил людям, которых исцелял: «Поднимись и иди». И паломник идет. Он будет идти всегда в то место, где мощи святого, где тот ходил, где воздух, которым он дышал. Такова действительность.
Филипп снова поинтересовался:
– Среди твоих воинов не только монахи, но и те, что в родстве с тамплиерами. Сыновья, братья погибших… Почему они не вступили в орден? Он широко известен, богат, никому не подчиняется, кроме папы.
– Эй, Бертран, – крикнул Бильжо, оборачиваясь, – твой брат был магистром. Почему ты не пошел по его пути? Что помешало тебе стать рыцарем Храма Соломона?
Бертран де Монбар подъехал ближе, поравнялся с королем.
– Уж больно строгий устав у бедных рыцарей Христа, как они себя называют, – стал он объяснять. – Ходят всегда в белых одеждах, много не говорят, им запрещено ругаться, даже смеяться. Им нельзя выезжать на охоту, с соколами тоже. А когда рыцарь бьется, он не имеет права просить пощады и предлагать за себя выкуп, если окажется в плену. Его казнят, только и всего.
– Или он отдаст богу душу, как Одон де Сент-Аман в прошлом году, – перебил Бильжо. – Он не стал платить выкуп и умер в плену. Сейчас у них Торож, восьмой по счету.