Кальман больше не спорил. Он просто не мог уследить за ходом мыслей главного врача. Указание было таково: Кальман должен войти в доверие к Шликкену и прощупать его характер. Что касается поддержания связи между ними, то об этом позаботится сам Шавош.
Еще не было трех часов, когда Кальман вернулся на виллу. Ярко светило солнце, и его прошиб пот, пока он взбирался на гору. Он немедленно пошел к Шликкену.
— Ну, все прошло гладко?
— Исключительно гладко, господин майор. Пожалуйста, вот письмо. — И он передал его майору.
Шликкен разорвал конверт, подошел к окну и начал читать, одобрительно кивая.
— Великолепно. Вы очень полезный человек, Шуба. Я жалею, что мы раньше не познакомились.
Шликкен снова начал курсировать по комнате.
— Насколько я помню, вы волочились и за Илоной Хорват.
— Когда-то, вначале. Недурна девчонка, только очень уж глупа.
— Чудак, — засмеялся майор, — если б она была умна, то не работала бы здесь уборщицей. Но все же она нравится вам? Не так ли?
— Как женщина — не отрицаю… Фигура у нее божественная.
Шликкен засмеялся. Он вытащил из кармана бумажный кулечек с конфетами, пошарил в нем, достал конфетку «мокко», положил в рот и начал грызть. — Слушайте меня внимательно, Шуба. Утром я пошлю девушку в «Асторию», пусть посмотрят, смогут ли ее использовать. А сегодня ночью позовите ее к себе, умаслите и выудите у нее все, что только сможете. Я чувствую, что девушка хранит много ценных сведений. Собственно говоря, — это я говорю вам по секрету, — именно поэтому мы ее и не выпускаем из рук. Ну, договорились? А вы проведете приятную ночь.
Кальман кивнул.
Кальман сгребал за домом траву, когда увидел стройную фигуру Илонки, идущей по дорожке к абрикосовым деревьям. Она несла корзину с бельем. Кальман прислонил грабли к дереву и подбежал к девушке.
— Давай помогу, — сказал он. Илонка поставила корзину на землю, глубоко вздохнув, потерла поясницу и улыбнулась ему. — Куда нести? — спросил Кальман.
Девушка посмотрела на корзину, затем глазами показала в сторону подвала.
— Это их, — сказала она. — Тут и рубашка твоего друга. Не помогла и хлорка, кровь с рубашки вывести так и не удалось.
— Какого моего друга? — спросил удивленно Кальман, взглянув на белье.
— Лейтенанта, который ночевал здесь, на вилле, со своей женой.
Кальман прикусил губу.
— Ты откуда знаешь?
— Я стирала.
— Но откуда ты знаешь, что это рубашка именно лейтенанта?
— Я его видела ночью, когда приносила чай господину майору. Он там лежал на полу. Его пытали. — Она закрыла лицо руками. — Поэтому я и рада, что ухожу отсюда. Не могу я переносить все эти ужасы. Они хотели, чтобы и я стала предательницей. Хотели подсадить меня к одной заключенной.