По телу Кальмана пробежала дрожь.
— И ты только сейчас говоришь мне об этом!
Девушка опустила глаза.
— Я уже жалею, что сказала. Боюсь, что ты натворишь каких-нибудь глупостей.
— Ты уверена, что это был он? Ты узнала его?
— Я даже вскрикнула. А твой друг сделал мне знак глазами, чтобы я его не признавала. Когда майор спросил, откуда я знаю этого человека, я ответила, что он похож на моего жениха. Но от страха я чуть не упала в обморок. Утром я искала тебя, чтобы все рассказать, но ты куда-то исчез. А позже решила не рассказывать, так как боялась за тебя. Знаю я, какие бывают мужчины. Мне кажется, они хотели меня подсадить к его жене, чтобы я выведала что-нибудь у нее.
Кальман буквально оцепенел; думать он не мог…
Выли сирены, в вышине сотрясалось и стонало небо, но они, ничего не слыша, обнимались.
— Я хочу остаться с тобой навсегда, — сказала Илонка.
— Утром ты все равно уйдешь, — ответил Кальман.
— А ты хочешь, чтобы я осталась? Ты хочешь, чтобы я села в камеру? Ради тебя я все сделаю.
— Нет, тебе нужно уходить. Ты знаешь, где живет доктор Шавош?
— Знаю.
— Утром ты сможешь сходить к нему?
— Конечно, смогу.
— Но прежде пойди в «Асторию».
— Пойду. Даже на конец света пойду, если пожелаешь.
— Но ни одна живая душа не должна знать об этом.
— Ты не веришь мне?
— Я только предупреждаю.
— Никто не узнает. Никто, любимый мой.
Вечером, за несколько минут до десяти часов, завыли сирены. Они даже не умолкли, когда уже загавкали автоматические орудия и начали бухать тяжелые зенитные батареи. Во дворе лейтенант Бонер вопил:
— Тревога!
Кто-то принялся бить в колокол. Вилла ожила, послышались гулкий топот бегущих ног, возгласы. Кальман закурил и стал прогуливаться по двору. Еще никогда он не слышал такого мощного шума моторов, как сейчас; в небе перекрещивались лучи прожекторов, тщательно ощупывая бездонно-черное небо.
— Это вы здесь курите, Шуба? — Кальман узнал голос Шликкена.
— Я, господин майор.
— Идите в мой кабинет. Я сейчас приду. Можете зажечь свет, там светомаскировка… Ни черта не понимаю. Где ночные истребители? — проговорил Шликкен, входя в комнату. Кальман молчал, а майор, неодобрительно покачивая головой, продолжал: — Летят на высоте десяти тысяч метров, а мы пытаемся испугать их пушками. Садитесь, располагайтесь поудобнее. Курт! Курт!
Кальман не понял, откуда появился шофер. Вероятно, дремал в библиотеке, и он не заметил его, подумал Кальман.
— Коньяк, рюмки, содовую, — приказал майор.
Курт поставил на стол коньяк и рюмки, наполнил их, затем отошел к двери и уселся на стул.
Через несколько секунд вошел Тодт. Капитан был далеко не в таком веселом настроении, как Шликкен.