— Даю слово! — воскликнул я.
— У нас мало времени, — взглядывая на часы, сказала Лина Александровна. — Вы готовы? Второй чемодан ни к чему. Оставьте его здесь, рядом с моим, они не пропадут.
Я быстро переложил самое необходимое в чемодан, другой же придвинул к стене, рядом с большим, крутобоким кофром хозяйки.
Все было готово. Анна Александровна подошла ко мне и, глядя прямо в глаза, тихо и отчетливо произнесла:
— Евгений Александрович, есть еще время, и если вы в чем-то не уверены, откажитесь сейчас… Ни я и вообще никто в мире не будет на вас в обиде.
Я молчал. Анна Александровна выждала минуту.
— Так как же?
— Так же, как и вы. Пойдем и не будем больше говорить об этом.
Что делалось на улицах города — описывать не буду, все это уже давным-давно сказано в сотнях мемуаров. Кто только не писал об этом гомерическом крахе и бегстве белых?! Добавлю только, что паника, которую я видел днем, когда пробирался к Анне Александровне, удесятерилась. Ко всему этому прибавились нескончаемые гудки пароходов, вой сирен, рев моторов и гул кружившихся над портом гидросамолетов.
— «И кончился пир их бедой…» — пробормотал я.
Анна Александровна сурово глянула на меня.
— Барон, нам надо спешить, иначе мы опоздаем к посадке. Иностранной колонии строго отведен точный час.
Пробираясь между грудами вещей, связанных узлов и тюков, мимо плачущих детей, дико и отчужденно молчащих стариков, обезумевших юнкеров и гимназистов, мы наконец подошли к пристани. Здесь стояли четыре цепи вооруженных, еще сохранявших воинский вид людей. Первая, с которой нам пришлось встретиться, состояла из марковцев.
— Куда идете? Кто такие? Пропуск? — напирая грудью на нас, закричал худой, с небритыми щеками офицер.
— Je vous prie, monsieur colonel, de nous laisser passez au bateau. Voisi nos permis. Je suis le baron Dumitrescou, voici ma epouse, la baronesse. Voila nos documents[7].
Офицер переступил с ноги на ногу. По-видимому, он не понял ничего, кроме слов «лессе пассе» и «барон». Он еще раз оглядел нас, осмотрел со всех сторон пропуск, подписи, печати, штамп и, махнув рукой, сказал:
— Идите… Дальше разберут. — И еще громче заорал на кого-то: — Куда прешь? Осади назад, босявка…
Мы прошли первую цепь марковцев.
— Иностранцы в первую очередь, подлецы, драпают… Ишь рожи какие наели! И чемоданы и своих шлюх забирают… — слышались возгласы.
— Господа, вы офицеры и ведите себя прилично, — оборвал их командир роты. — Приказ главнокомандующего: «В первую очередь дипломатические агенты, иностранцы и делегации дружественных нам стран Европы. А эти господа как раз из этой делегации. — И, обращаясь к нам, вежливо сказал по-французски: — Je vous prie