– Если бы вы и не сказали, это все равно каким-нибудь образом вышло бы наружу. Макграт мог бы разузнать. И, понимая, что все это дело было для меня одной большой загадкой, вряд ли бы я мог написать отчет, не упоминая вас.
– Хорошо, ну а теперь, когда я все рассказал, вы намерены упомянуть меня?
Дьюкейн почувствовал, что он очень, очень устал. Ему бы хотелось, чтобы это расследование подошло к концу. Он хотел бы вернуться к своим научным занятиям. Он сказал:
– Не думаю, что удастся скрыть совершение убийства. Это мой долг, даже с профессиональной точки зрения.
– К черту ваш долг, – сказал Биран. Он встал, отбросив стул одной рукой. – Буду ли я считаться соучастником, когда об этом узнают официальные лица?
– Боюсь, что да.
– Это будет концом моей карьеры.
– Да. Мне очень жаль, Биран. Но сейчас я не вижу, как я могу защитить вас. Даже не учитывая то, что вы видели, как совершилось убийство, и то, что вы скрыли признание убийцы, я просто должен дать представление об этом деле во всей полноте. Я мог бы скрыть только то, что не имеет прямого отношения к тому, что я обязан был расследовать. Но это имеет отношение. Особенно имеет отношение к делу эта записка, которую я забираю, если вы не возражаете. Моей целью было узнать, почему Рэдичи покончил с собой. Этот клочок бумаги дает полный ответ на этот вопрос.
– Разве недостаточно, что вы знаете ответ на этот вопрос? Вы можете сообщить властям с чистой совестью, что секреты государства не пострадали. Конечно, славы вы получите меньше…
– Дело не в славе, – сказал Дьюкейн. – Просто я должен сделать свою работу наилучшим образом. Простите, Биран, я не хочу вас расстраивать, но вы должны понять…
– Да, да. Я понимаю. Долг, работа. Это должно вас волновать. Вы должны быть вознаграждены за их выполнение. Но я не понимаю теории возмездия. Я – хороший слуга общества и хочу продолжать им быть. Не хочу начинать жизнь сначала. На самом деле ничего особенно страшного в моем поведении не было, мне просто не повезло. Все казалось таким безобидным вначале.
– Я бы не назвал это безобидным, – сказал Дьюкейн. – Я думаю, вам не следует больше встречаться с Джуди Макграт.
– Почему? Она вам самому приглянулась?
– Конечно нет. Просто человек вашего ранга…
– Благодаря вам у меня теперь не будет никакого ранга. И кажется, я могу общаться с кем пожелаю. Но надо признать, что вы теперь командуете. Вы теперь босс. Вы можете мне приказывать, вы можете ставить условия, если, конечно, вы поможете мне выпутаться, вот так.
– Довольно, довольно, довольно, – сказал Дьюкейн. Он чувствовал себя неловко. Не надо было упоминать Джуди. Он сказал: – Послушайте. Сейчас вам лучше уйти. Обещаю, что дня два-три ничего предпринимать не буду. И вообще ничего не предприму, пока снова не поговорю с вами. И разумеется, я никому об этом и словом не обмолвлюсь. Я все тщательно обдумаю. Сейчас, пожалуйста, уходите.