— Не стоит, брат, — помотал головой померанец. — Я всего лишь возвращаю долг.
Через полчаса они все вместе подъезжали к гостинице, где остановились беглецы. То, что там теперь проживали русские, было видно невооружённым глазом. На входе стоял охранник в потрёпанном кафтане с бердышом в руках, а во дворе то и дело сновали слуги и монахи, занятые повседневными делами.
— Доложите его высокопреосвященству, — обратился к караульному барон, — что у него испрашивает аудиенции стольник фон Гершов.
Сочетание чина стольника и приставки "фон", похоже, до того озадачило московита, что он не стал никого звать, а сам бросился докладывать о приходе ещё одного непонятного немца.
— Ты стал говорить на их языке? — удивился младший брат. — А что означает stolnik?
— Я прожил там немало лет, — пожал тот плечами. — А стольник – это, можно сказать, камергер.
— Проходи, боярин, — пригласил вышедший к ним навстречу инок с крепким посохом в руках. — Владыко ждёт тебя.
Филарет не стал чиниться и вышел к ним сам, тем более что отведённая ему комната мало походила на покои митрополита. Фон Гершов, увидев Романова, снял с головы шляпу и изящно поклонился иерарху русской церкви.
— Рад приветствовать вас на свободе, ваше высокопреосвященство! Для меня честь встретить вас на земле Германии и передать вам искреннее почтение моей госпожи – герцогини Мекленбургской Катарины.
— И тебе здравствуй, господин хороший, — кивнул в ответ митрополит. — Спасибо на добром слове. А скажи мне, мил человек, почто ты государыню герцогиней кличешь?
— Сомневаемся мы, — добавил вышедший вместе с Филаретом дьяк, — нет ли в том порухи чести государевой?
— Так Иван Фёдорович велел, — обезоруживающе улыбнулся Кароль. — Сказывал, пока в Москву не приедет, она не царица, а только герцогиня.
Луговской понимающе покивал, дескать, раз царь велел, что уж о том толковать. Романов, очевидно, тоже счёл довод основательным и продолжил.
— Много слышал о тебе лестного, господин фон Гершов. Сказывали, ты прежде в ближних воеводах у государя ходил?
— Верно, ваше высокопреосвященство, но в последней компании, я, к сожалению, не участвовал.
— Что так?
— Государь сюда послал, велел стать воспитателем у наследника.
— Ишь ты, — покачал головой Филарет. — Дядька у царевича – честь немалая!
— Я давно служу его царскому величеству, — пожал плечами померанец. — В России я командовал его охраной. Кстати, в прошлом нашем походе рындой у него был ваш сын!
Лицо митрополита на мгновение обмякло от нежности и тоски, но он быстро справился с волнением и снова из страдающего в разлуке отца превратился в иерарха восточной церкви.