– Нужен донор, – сказал врач отцу и матери Юли, прибывшим в поликлинику, как только им позвонил Арсений, сообщив об ужасной аварии.
– Но где его взять?! – прокричала мама девушки. – Вы же врачи! Свяжитесь со всеми клиниками и найдите кровь моему ребёнку! Мы заплатим любые деньги, лишь только действуйте!
– Я обзвонил всех, но нигде пока ничего нет, все запасы крови выделены на помощь пострадавшим в метро, – еле слышно проговорил врач, Анатолий Иванович Михальчук.
– И что вы предлагаете, оставить умирать нашу дочь от кровотечения?! – Алексей Добровольский еле сдерживал гнев, готовый обрушиться ураганом на стоящего напротив мужчину.
– Нам нужен донор.
– Ну так найдите его! – прорычал Алексей.
Максим забежал на второй этаж клиники, где почти столкнулся с мамой Юли.
– Елена Петровна.
– О, Максим, – женщина обняла молодого человека и горько заплакала.
– Что говорят врачи?
– Нам срочно нужен донор! У Юли, к тому же, очень низкий гемоглобин.
– Какая группа?
– Четвёртая, – шмыгнула носом Елена и смахнула ладошкой сбегавшие по лицу слёзы.
– И у меня четвёртая.
Женщине показалось, что она ослышалась.
– У меня четвёртая, – снова повторил Максим и потянул полуживую Елену к стоящему неподалёку врачу. – Я могу быть донором.
– Что, простите? – обернулся к высокому крепкому молодому человеку Михальчук.
– У меня такая же группа крови, как и у девушки, находящейся в реанимации.
– Следуйте за мной, – и оба мужчины проследовали в другое отделение…
Операция прошла успешно. Но вот только пока Юля не приходила в сознание.
Максим появился в поликлинике на следующий день под вечер, получив разрешение пройти в палату к подруге.
Она лежала на кровати белая, сливаясь с простынёй.
Поставив в вазу букет её любимых орхидей, парень присел рядом с Юлей и осторожно взял в свою горячую ладонь её недвижимую холодную руку.
– Лучик, почему же ты не возвращаешься? Ты должна прийти в сознание, тебя здесь все ждут.
Но она молчала, даже не шелохнулась.
– Юленька, милая, прости меня, пожалуйста. Да, я, дурак, что повёл себя так с тобой. Но я просто жутко приревновал тебя к Покровскому. Не отрицаю, и сейчас каждый день я сгораю от ревности, – и по его щеке скатилась скупая слеза. – Это глупо, не спорю. Но ты мне очень дорога и нужна, лучик.
Максим положил голову на кровать и заплакал… тихо, горько…
* * *
«Я жива. Неужели я жива? Этого просто не может быть!»
Юля медленно приоткрыла один глаз и тут же закрыла его.
Всё белым-бело, как зимой в поле.
Вдруг в нос ударил неприятный запах. Запах лекарств.
Сквозь прозрачные веки девушка видела светлый потолок больницы, слышала вдалеке за дверью суетливую беготню по коридорам и тихий судорожный шёпот рядом с собой, чувствовала, как кто-то держит её за руку, тревожно сжимая. Юля хотела в ответ сжать её, но не могла.