С минуту или две оба молчали. Смотрели на темную автостоянку и огороженный двор-склад, заставленный пятидесятигаллоновыми бочками, который примыкал к ней.
Наконец Тина нарушила паузу:
— Я права, Элиот. Знаю, что права. Моя версия объясняет все. Даже ночные кошмары. Это еще одна попытка Дэнни добраться до меня. Он насылал на меня эти кошмары несколько последних недель. Вот почему они так отличались от всех других снов, которые я видела раньше. Они более эмоциональные, более яркие.
Последнее ее утверждение, похоже, показалось ему еще более далеким от реальности, чем предыдущие.
— Подожди, подожди. Теперь ты говоришь уже не о телекинезе. А о чем-то еще?
— Если у него есть одна сверхъестественная способность, почему их не может быть две?
— Боюсь, очень скоро ты скажешь, что он — Бог.
— Только телекинез и возможность влиять на мои сны. Тогда становится понятно, почему мне снился этот человек в черном из его комиксов. Если Дэнни направлял мне послания в этих снах, конечно же, он пользовался знакомыми образами… вроде монстра из любимого комикса-ужастика.
— Но если он может посылать тебе сны, почему просто не направить тебе ясное и четкое послание и указать, что с ним случилось и где он сейчас? Тогда он бы смог гораздо быстрее получить помощь, в которой так нуждается. Почему послания должны быть такими неопределенными и иносказательными? Ему бы отправить конкретное ментальное послание, сверхъестественное электронное письмо из Сумеречной зоны, и ты бы все сразу поняла.
— Давай без сарказма.
— При чем тут сарказм? Я просто задаю сложный для ответа вопрос. Еще один прокол в твоей версии.
Тина не согласилась.
— Это тоже не прокол. Есть логичное объяснение. Вероятно, как я и говорила тебе, Дэнни — не телепат. Он — телекинетик, может двигать предметы силой разума. И до какой-то степени может воздействовать на сны. Но он не телепат. Не может передавать мысли. Не может направлять «конкретные ментальные послания», потому что такой способности у него нет. Вот он и пытается связаться со мной, используя то, что имеет.
— Ты нас слушаешь?
— Само собой.
— Разговор у нас будто у двух главных кандидатов в психушку.
— Нет, я так не думаю.
— Все эти сверхъестественные способности — это не для людей со здоровой психикой.
— Тогда объясни, что произошло в ресторане.
— Не могу. Черт побери, не могу, — говорил он, как священник, серьезно усомнившийся в своей вере. Пусть в данном случае речь шла не о религии, а о науке.
— Перестань мыслить как адвокат. Оставь попытки загнать стадо фактов в крепко сколоченные загоны логики.