Улыбаюсь недоверчиво.
— Ты что ж не знала? Ну даешь. В кулоне на шее. Зона покрытия у него правда небольшая, так что пришлось побегать. Но потом запеленговали четко.
То-то Федька сказал тогда — если он у тебя останется, мне спокойнее будет… Позвонить! Мне срочно надо позвонить. Прошу мобильник у парня, который сидит рядом со мной, развлекая разговорами. Мнется.
— Ты ж, небось, в Москву звонить будешь? Значит по межгороду. А у меня на счету денег — раз, два и обчелся. У нас-то тут люди живут не так, как вы там в столице.
Морщусь. Уж это мне отношение к москвичам. И почему все так уверены, что мы в золоте буквально купаемся? Кстати о золоте! Взглянуть бы хоть полглазиком на все то богачество, из-за которого меня чуть жизни не лишили. Спрашиваю. Парень смотрит удивленно.
— Так там же пусто было…
Вот те на! Я-то думала, что это полицейские до схрона добрались каким-то образом, а оказывается — ничего подобного. Уплыло золотишко. Правду говорят — заговоренное, в руки не дается…
Меня везут в Читу, для начала в какую-то больничку. Здесь мне дают возможность принять душ — надо полагать несет от меня знатно после стольких-то дней. После врачебный осмотр. Тем временем сердобольные сестрички находят мне какую-то одежку. Объясняют, что она из забытых выписавшимися больными вещей. Вид у нее соответственный. Зато все это — и штаны в обтягон (типа леггинсов) и большая мужская рубашка в клеточку — чистое. Не то что мое — вывоженное глиной и пропахшее потом. Только кроссовки на ногах остаются те же.
В больничных тапочках по улице разгуливать — это уж слишком.
Позвонить в Москву по-прежнему не удается. Вот ведь тоже проблема! Были бы у меня деньги, заплатила бы, а так ведь ни копья. Ни документов, ни денег, только вещи с чужого плеча. Красота!
После больницы меня все тем же способом — в полицейском газике, переправляют в какое-то другое, куда более солидное по сравнению с больницей здание. Вскоре понимаю, что это полицейское управление. Или как оно теперь после переименования милиционеров в полицейские называется?
Здесь с меня снимают допрос по всей форме и наконец-то дают позвонить. Какая жалось, что я до такой степени не дружу с цифрами! Больше всего хочется позвонить Федьке, но я, как ни стараюсь, не могу вспомнить его номер, которым и пользовалась-то всего от силы пару раз. Так что звоню маме.
— Анна! Анна, с тобой все в порядке?
— Да, мам, все хорошо.
— Ты где, дорогая моя?
— Мам, я в Чите.
— Это я знаю, мне так и сказали, но где именно?
— В полиции. Вот дали позвонить…
— Ты… Ты здорова?