Хрусталев встал, озабоченно прошелся по палатке, мягко ступая. Пол был притрушен свежей травой, скрадывавшей звуки его шагов.
— Что же он вам теперь поет, этот спринтер?
— Молчит, будто в рот воды набрал, — ответил Самородов.
— Опаре что говорил?
— Шантажировал. Назвался советским офицером и даже документы обещал предъявить.
— Да, на фальшивки в абвере мастера.
Хрусталев мысленно возвращался все к одному и тому же вопросу. Почему курьер решился на побег не где-нибудь, а именно в палатке?
— Пытался ли Царьков разговаривать с кем-нибудь в палатке? — поинтересовался контрразведчик.
— С Авдониным, да и то накоротке.
— О чем же?
— О послании шефа. Царьков хотел вручить его Гауптману лично или, на худой конец, адъютанту гауптмана. Ну, тут сержант и нашелся…
— Как?
— Выдал себя за адъютанта.
— Ах, вот оно что! — Хрусталева мгновенно осенила догадка. — Пожалуй, здесь-то и собака зарыта. Во-первых, какой же из унтер-офицера адъютант? А во-вторых, курьер мог знать настоящего адъютанта. Ему могли показать его фото.
— Я ведь, товарищ майор, всю поляну заранее оцепил. На всякий случай.
— Ну и молодец, а то еще пришлось бы побегать… Действия наряда Авдонина советую тщательно проанализировать. Соберите заставу и в порядке учебы разложите все по полочкам. Так сказать, плюсы и минусы первого опыта. Дело это для ваших людей новое, непривычное — учить надо. Что же касается гауптмана Шустера и его шпионско-диверсионной группы, то их поиск и ликвидация станут для вашей заставы очередным и, предвижу, весьма серьезным испытанием…