Олег зашатался и рухнул ничком. Кунам перевернул его на спину: князь не дышал.
— Прямо в сердце! — крякнул подъехавший Тяпка.
Кругом трещал огонь, победители уже начали грабить город, слышен был визг насилуемых баб.
Подскакали Александр с Харалдаем. Князь долго смотрел на неподвижное тело своего родственника. Потом повернулся к Кунаму:
— Ты?
— Я, княже, — поклонился атаман.
— Хорош казак! — одобрительно прищёлкнул языком Харалдай, но Александр мрачно покосился на него и направил коня к княжескому терему.
— Василий! — приказал старшему Шумахову. — Найди княгиню Авдотью. Нельзя допустить, чтоб эти черти, — указал плетью на снующих туда-сюда татар, — над ней надругались.
— Да вон она, княже! — воскликнул Василий. — Вон, среди полонянников!
Князь, поравнявшись с толпой связанных женщин, соскочил с коня. Спешились и Василий с гриднями. Князь вырвал у одного шашку и, оттолкнув татарина, перерезал верёвки, которыми были связаны руки Авдотьи.
— Харалдай! — взревел. — Где он? А ты, княгиня, не беспокойся, я тебя в обиду не дам!
И женщина, на которую за последнее время свалилось столько бед, благодарно обняла князя и громко зарыдала.
А татарские воины, сопровождавшие полон, заволновались: стали что-то сердито кричать и хвататься за сабли.
— Чево они лопочут? — спросил Александр у Василия.
Тот пожал плечами:
— Полон, говорят, в бою взяли, рискуя жизнью, и никто им теперь не указ, они хозяева. А ежели, говорят, какая из рабынь князю приглянулась, то пускай покупает!
— Ах, подлецы! — стиснул рукоять шашки Александр. — Чёрта с два они у меня получат хоть одного русского человека! Да где же тысячник?!
— Здесь я, — подъехал сзади Харалдай. — Зачем звал, князь?
— Сойди с коня, разговор есть.
— Какой ещё разговор?
— Мы же вроде договорились, что твои воины русский полон брать не будут?
— Однако полон такая же добыча, как кони, бараны, серебряные гривны и драгоценности! — напрягся Харалдай.
— И ещё называешь себя христианином?! — вспыхнул Александр. — Да ты самый настоящий бесермен!
Ноздри Харалдая гневно раздулись.
— Слушай, мне надоели твои упрёки! Ты тоже называешь себя христианином, а глянь сколько православных порубал! — повёл он рукой вокруг.
— Я убиваю только врагов, сильных, вооружённых мужчин! — скрипнул зубами князь. — А безоружных, тем более баб, стариков и детей, трогать вам не позволю! И в рабство угонять не дам!
Услышав последние слова Александра, Авдотья и остальные пленники снова заголосили.
— А если я их не отпущу?
— Не отпустишь добром — отберём силой!
— А ты меня, князь, не пугай! Я тебя не боюсь! — отрезал тысячник. — Мои бахадуры, не сомневайся, справились бы с твоей дружиной, но я пока ещё верен своему слову — в этом походе помогать тебе. Пока, ладно, будь по-твоему: я отпущу полон, однако лично тебе это на пользу не пойдёт!