Она не понимала, почему он решил, будто она не умеет кататься на коньках. И позволила ему взять на себя инициативу. Ноэми наслаждалась прикосновением его рук и близостью его тела.
— Не волнуйся, — сказал он. — Я не позволю тебе упасть. Я хочу многое делать только с тобой.
Она была почти уверена, что они больше не говорят о катании на коньках. Смотря ему в глаза, она произнесла:
— Я с удовольствием составлю тебе компанию.
— Не торопись. Сделай шаг. Еще один шаг. А теперь скользи вперед.
Ноэми сделала именно так, как он сказал. Она не сомневалась, что Макс будет хорошим родителем и терпеливым наставником своему ребенку. Они продолжали медленно кататься по льду. После второго круга Макс немного ускорил темп.
— Ты молодец! — Он улыбнулся. — Вероятно, мне следовало родиться не принцем, а тренером по фигурному катанию.
— Ты хочешь сменить профессию? — Ноэми понимала, что Макс шутит, но все равно задавалась вопросом, как бы он вел себя, будучи простым человеком.
— Возможно, — произнес он, прерывая ее размышления. — А ты что скажешь? Ты поддержишь меня, если я поменяю профессию?
— Не знаю. Но, по-моему, каждый будет рад кататься на коньках с принцем.
— Я не уверен в этом.
Она посмотрела на него, заметив, что он посерьезнел.
— Ты удивительный человек, Макс. Вдумчивый, милый и сильный. Твоей стране повезло с тобой.
Он вгляделся в ее лицо.
— А тебе, по-твоему, повезло со мной?
Когда они столкнулись на тротуаре в Мон-Кер с толпой фанатов, ее ответ мог быть другим. Но с тех пор она узнала, что журналисты пишут о Максе много неправды.
— Да, мне повезло. И нашему ребенку тоже.
На четвертом круге Макс сказал:
— Хочешь попробовать сама?
— Ты думаешь, у меня получится? — спросила она.
— Попробуй. Я буду рядом. — Он отпустил ее руки.
Ноэми сделала шаг, потом другой и вскоре плавно скользила по льду. Обернувшись, она увидела, что Макс стоит и удивленно смотрит на нее.
— Ты умеешь кататься на коньках?
Она кивнула:
— Я катаюсь с детства.
— Но ты не говорила…
— А ты не спрашивал. И мне не хотелось испортить тебе настроение. Я надеюсь, ты не сердишься?
Он покачал головой и подъехал ближе к ней.
— Чего еще я не знаю о тебе?
— Мои родители обожали праздники. Они любили кататься на лыжах, но одобряли мою страсть к катанию на коньках. — Разговоры о родителях вызвали у нее глубокую печаль и сожаление.
Макс подъехал к Ноэми вплотную и взял ее за руки:
— В чем дело?
Ноэми отстранилась от него. Упоминание о родителях провоцировало множество воспоминаний. В том числе негативных.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Макс. — Ты можешь говорить со мной о чем угодно.