Дорога до ее шале показалась ему вечностью. Выпрыгнув из машины, он так торопился, что чуть не забыл выключить двигатель.
Подойдя к двери шале, он трижды позвонил в дверной звонок.
— Ноэми!
Ему никто не ответил.
Макс постучал в дверь:
— Ноэми, пожалуйста, открой. Нам надо поговорить.
Снова молчание. Но он чувствовал, что она стоит за дверью и слушает его.
— Ноэми, пожалуйста, открой дверь. — Он прижал ладонь к двери и опустил голову. — Ноэми, я люблю тебя.
Щелкнул замок — дверь открылась.
Ноэми стояла напротив него. У нее под глазами он увидел темные круги. Она была одета в мешковатую футболку и розовые легинсы, без макияжа, с волосами, стянутыми в хвост.
— Ноэми, мне можно войти?
— По-твоему, это что-то изменит? — Ее взгляд говорил, что она в этом сомневается.
— Да.
К его удивлению, она шагнула назад и широко распахнула дверь. Макс стряхнул снег с пальто и волос и вошел в дом. Он положил пальто на стул в фойе и прошел за Ноэми в гостиную. Она села на диван на некотором расстоянии от Макса, теребя пальцами край своей футболки.
Он опустился перед Ноэми на колени.
— Я все испортил. Прости меня.
Она посмотрела на него:
— Ты просишь прощения?
Он кивнул:
— Знай, я не рассказывал кабинету министров о твоей беременности. Но я сказал об этом своему брату, хотя не следовало этого делать. Просто он сильно расстроился и испугался, когда узнал о болезни нашего отца. А я действовал не думая. Потом он тайком от меня обо всем рассказал министрам.
— Подожди. Что с твоим отцом?
Макс глубоко вздохнул и рассказал Ноэми о диабете своего отца и поражении почек. А также о том, что отцу сделают операцию, как только появится подходящая донорская почка.
— Ты откровенничал со своим братом, чтобы утешить его? — спросила она. Макс кивнул. — Ты сделал это не для того, чтобы вернуть себе право на трон?
Макс покачал головой:
— Я бы никогда этого не сделал.
— Но это не меняет того факта, что наши дети — ключ к твоему успеху.
— Я много думал и принял решение. — Он глубоко вздохнул. — Я люблю тебя. И я не хочу жить без тебя. Если мне придется выбирать, я предпочту тебя и наших детей.
— Ты откажешься от права первородства? — спросила она.
— Если это единственный способ вернуть тебя, я откажусь от трона.