Волков стоял-стоял, думал-думал и сказал ему:
— Руки, говоришь, приложить? Ну так приложи, будешь управляющим, раз так нравится тут тебе, и не дай тебе Бог, — он потряс пальцем пред носом слуги, — не добыть тут достатку.
— Господи! — глаза слуги округлились. Только что удивлялся, а тут перепугался. — Я управляющий?
— Ты. Раз так усердствуешь!
— Я? — не верил Еган.
— Да ты глухой, что ли, дурень. Кто ж еще, тут более нет никого, тебе говорю, — злился Волков.
— Так не грамотный я, — Еган схватился руками за голову от ужаса.
— К монаху ступай, он научит, он учитель хороший, — сказал Волков и снова пошел. — Всех учит и тебя выучит.
— Господи, Господи, что же мне теперь делать? Что делать?
— Первым делом найди мне человека проворного, вместо себя, а потом список составь, что тебе нужно будет. Семена эти твои, плуги, лошади, — стараясь сохранять спокойствие, говорил кавалер.
— Список? — Еган все еще сжимал голову руками и говорил сипло от волнения. — Это бумагу что ли написать? Так как же я ее напишу, если я писать не умею?
— К монаху иди, дурак, к монаху! — заорал Волков и быстро пошел от него, как только мог быстро, не хотел он больше никого ни видеть, ни слышать.
И так в этот вечер он был суров и мрачен, что больше никто с ним заговорить не решился. Сторонились его и слуги, и офицеры. Как стемнело, так он, отужинав, быстро ушел в сою платку и лег спать.
* * *
Зря он в город не пошел ночевать, там трактир бы нашел. Денег бы на хлеб и на палатки в людской с лакеями хватило бы. А тут вон как…
Ночь уже близится, солнце за холм садиться. Дороги скоро видно не будет. Ее и днем-то не очень разберешь. Травой зарастает местами. Никого кругом, смотри, не смотри — ни мужика, ни купчишки на этой дороге. Ни коров, ни домишек вокруг. Дичь да пустыня. И тишина, птицы уже умолкли. Только комары звенят.
Максимилиан ускорил шаг. Есть ему хотелось, ел он еще днем, как приехали в Эшбахт. Да и чего там он ел, кусок хлеба солдатского, да немного сыра. Но это ничего, пуще голода его жажда мучила. Он взглядом искал воды, очень пить хотелось. На ручей он и не рассчитывал, уже и луже был бы рад. Лужи в низинах на дороге были, в колеях вода стояла. Вернее, не вода — грязь, лужи почти высохли. Так что до темна, он очень хотел найти лужу с чистой водой. Торопился.
Уже света было мало, когда он нашел глубокую лужу у дороги. Кое-как напился, вода была мутноватой с заметным привкусом. Глина.
Он уже хотел встать от лужи, как услышал шелест. То шелестели кусты. Хоть и не рядом они были, но тишина вокруг стояла такая, что слышалось ему все отчетливо. Юноша встал, стал вглядываться в кустарник, на всякий случай руку на рукоять кинжала положил.