— То, конечно, не моя земля? — с какой-то грустной завистью спросил кавалер.
— Нет, — отвечал землемер, на всякий случай заглянув в карту, — этот хутор барона Фезенклевера.
Волков уже хотел коня поворотить на юг, чтобы ехать дальше, как Сыч и говорит, указывая рукой:
— А не вон он ли скачет сам барон?
И вправду, мужик, приказчик или еще кто так скакать не мог. Сказали по дороге три всадника, скакали резво, видно, что все на хороших конях. Ехали в их сторону.
И Волков поднял руку в знак приветствия. И первый из них тоже помахал им рукой.
— Едем навстречу, — произнес кавалер, — иначе невежливо будет.
Он стал спускаться с холма первый, все остальные за ним.
Сыч был прав, и как только приблизились всадники, Волков понял, что пред ним человек важный. Все трое были при железе, хотя и без доспеха. На первом из них, коему не было еще и сорока, была золотая цепь, и конь его стоил не меньше, чем конь у Волкова самого. А этого коня Волкову Брюнхвальд добыл, отняв его у форейтора Рябой Рут.
— Сам! — негромко сказал землемер.
— Здравствуйте, добрый господин, — сразу заговорил барон, обращаясь к Волкову, остальных он мимолетным взглядом отметил как недостойных.
Землемер был в одежде прост, а на Сыче и Егане была одежда в цветах герба кавалера. Да и по лошади с оружием всегда господина различишь.
— Рад видеть вас, господин барон, — отвечал Волков. — Зовут меня Иероним Фолькоф, я рыцарь божий, милостью герцога господин Эшбахта. Сосед ваш.
— Ах, ну наконец-то, — говорит важный господин важным тоном, — я, как вы уже знаете, барон Фезенклевер. И я рад приветствовать вас, сосед.
На том ласка барона и закончилась. Думал кавалер, что он ему руку протянет, а барон не протянул и заговорил тоном, из которого спесь лезла.
— Хорошо, что наконец Его Высочество нашел сей земле нового господина, прошлые-то сбегали, даром герцога пренебрегая.
Говорил он так, словно намекал, что и Волков сбежит.
— Надеюсь, что вы наведете порядок в земле своей и не будет она больше досадой для всех соседей.
Сказанного, да еще сказанного таким тоном, было достаточно, чтобы разозлить Волкова. И слова, и тон его, конечно, задели, но решил он быть вежливым, не зря так господин этот спесив, видно, силу в себе чувствует. Поэтому кавалер спросил вежливо:
— А какова же досада соседям от земли моей, позвольте узнать?
— А досада такова, что мы в своих землях волков извели, так с вашей земли они ходят и скот наш режут.
— И не только скот, — заговорил один из спутников барона, молодой и красивый человек на отличном коне.
— Верно, — вспомнил барон, — месяц как девчонку пастушку задрали до смерти. Не здесь правда, а севернее, но я уверен, что они от вас приходили, так как у себя мы с людьми моими своих волков извели.