— Про волков я наслышан от епископа вашего, — сказал кавалер. — Друг мой, что приехал со мной, уже купил собак, грозиться извести волков вскорости.
— Благослови его Бог и друга вашего и нашего епископа доброго, то радость большая всей округе будет, — обрадовался монах, — благослови их Бог.
— А кто ж из соседей моих мужиков в кабалу загоняет? — этот вопрос волновал Волкова почему-то больше, чем какие-то волки.
Монах ответил не сразу, помялся немного и только после сказал:
— Да он не плохой человек, но уж больно алчен, меры в сребролюбии не знает. Своих мужиков не милует, а чужих еще пуще обирает.
— Так кто же это?
— То барон фон Фезенклевер, — нехотя произнес монах. И тут же начал говорить с жаром. — Но как по душе его смотреть, то он человек незлобивый, жадность его самого ест, сам он от нее страдает.
— Это родственник канцлера, — шепнул землемер Волкову, — извел все графство своим стяжательством. Даже граф на него управу найти не может. Судится и рядиться со всеми соседями, знает, что канцлер его всегда выручит. Все судьи за него. И он кичится этим.
— Но главная беда ваших мест не барон — волки, вот беда так беда, — продолжал монах. — Истинная кара египетская, не меньше. И если соседи ваши на своих землях худо-бедно их бьют, то в вашей земле раздолье им. Ни страху у них нет, ни разума.
— Я ими займусь, — обещал Волков.
— Уж прошу вас о том, — произнес монах, крестя кавалера, — благослови вас на то Бог.
На том они и расстались.
Монах пошел на север, к жилищу своему, а всадники поехали вдоль западной границы на юг.
— А что у монаха с левой рукой? — спросил Сыч у Куртца, когда они отъехали подальше.
— Точно! — вспомнил Волков. — У него вся рука изрублена. И пальцы, и кисть. Кажется, пальцы у него не разгибаются.
— Говорят, что несколько лет назад напали на него волки, — сказал землемер, — и руку погрызли. Тут в пустынях ваших их и вправду много.
— Волки, волки, волки, — бубнил кавалер и тут же добавил насмешливо, — только и слышу, но не видел пока ни одного.
— Да как же! — воскликнул землемер удивленно. — Лошади храпят, чуют их дух, не слышите, что ли? Следы то и дело нашу дорогу пересекали. Не видели?
— Нет, я не охотник, следов не различаю, — отвечал Волков.
— То и не любит монах волков, что они ему руку погрызли, — произнес Еган.
— Здесь все не любят волков, — заметил ему Куртц.