— На рюмку коньяка хватит, — следующую пачку Хоша передал Башне.
— Етить ее, — покачал головой Башня.
— Чего, маловато? — уставился на него Хоша.
— На эти бабки… А, ладно, — махнул рукой Башня. И от Брюса, и от Башни не было слышно ничего, кроме того, что деньги им отстегивают слезные, что они в команде давно и должны получать куда больше. У Художника было на этот счет особое мнение. Он им вообще бы только на сигареты давал, поскольку пользы с балбесов было, как от козлов молока, а выступления их на совете стаи сводились в основном к предложениям типа ограбить Ахтумское отделение банка «Менатеп» или захватить в заложники генерального директора нефтеперерабатывающего завода и продать его за миллион баксов.
Художник без звука бросил свою пачку денег в дипломат. Дядя Леша потер руки довольно — он всегда потирал руки, получая деньги, потому что страстно и беззаветно любил их — зелененькие, деревянненькие — какие угодно.
— Это чего?! — взвился Блин, глядя на свою долю.
— А что? — недоумевающе посмотрел на него Хоша.
— Ты мне скажи, чего это? Это последняя шестерка больше Получает!
— Стоп, Блин, — резко осадил его Хоша. — Давай считать. За месяц ты сорвал нам две деловые встречи. И не приехал по вызову, хотя тебе по пейджеру посылали и прозванивали. Знаешь, социалистический принцип — кто не работает, тот не ест. Но мы — не большевики. Мы тебе отстегнули по совести.
— По совести, да? Ах ты, сука! — Блин порвал деньги и бросил их в лицо Хоше. Тот побледнел:
— Ну это ты зря.
— Да я тебя в белых тапочках видал, фуфел дешевый! — заорал Блин, распахивая пиджак так, чтобы все. видели засунутый за пояс пистолет. — Ну, чего сделаешь, а? Что ты против меня? Ты кто вообще? Тебя кто вообще башли распределять поставил? Ты — дешевка! И на зоне дешевкой был! Повезло, что не опустили!
Хоша вскочил, двинулся к Блину, но тот дернулся ему навстречу. Бодаться в лобовую с Блином — все равно что переть на танк.
Все повскакали с мест. На Блина поглядывали недобро. И Хоша стоял набычившись, понимая, что решается сейчас очень многое.
— Брэк, парни, — поднял голос дядя Леша. — Ну чего вы взбрыкнули… Давайте переведем дух, сядем, побазарим спокойно. И спокойно возьмем слова обратно. Будем считать, что они не вылетали, а?
Неожиданно его спокойный тон возымел действие. Блин, не застегивая пиджак и не отводя руку от пистолета под мышкой, с которым никогда не расставался, уселся на диван и недобро стал мерить глазами присутствующих. Он понимал, что и сделал, и наговорил лишнего, но на попятный идти не собирался.