Обстановка в Каструме, по общему уровню не дотягивающая до благополучия всего Западного района, тем не менее была весьма комфортна для жизни. Но все же комплекс возвышался одиноким айсбергом среди благополучных кварталов, практически не контактируя с внешним миром.
Миновав неохраняемую арку ворот, я взглядом нашел знакомую из памяти Олега вывеску и направился к ней. Подождал в круглосуточной и почти пустой забегаловке до одиннадцати вечера, дожидаясь когда уличное освещение станет приглушенным. Энергию в Высоком Граде экономили, и с двадцати трех до четырех утра света на улицах было совсем мало. Системам слежения свет фонарей не принципиален, а людей на улицах немного, смысла тратить лишние деньги нет.
Посидев за чашкой чая еще минут десять, я встал и не торопясь направился на улицу. Выйдя из забегаловки, сделал вид, что сбираюсь в закутке справить малую нужду, но не решаюсь на столь кощунственный поступок. После нервно оглянулся и решив улучшить позицию, шагнул в темный проулок. Здесь, скользнув в тень двух высоких мусорных контейнеров, побежал по узким, заваленными мусором переулкам.
Проскочил через вереницу проулков, потом, едва касаясь перекладин, залетел по пожарной лестнице на крышу здания. Следующую улицу пересек по воздуху — в знакомом месте на двух домах были уродливые наросты надстроек, практически смыкающиеся наверху. Короткий разбег, прыжок, гасящий приземление перекат, и стремительный спуск по металлической гремящей лестнице, а после вновь двухминутный бег по темным переулкам среди гор мусора.
Знакомый, неоднократно пройденный маршрут. Здесь опекун Войцех тренировал меня (предыдущего меня) уходить от преследования в городских кварталах. За охотников выступили патрульные экипажи, стражи в которых были в курсе, что в случае обнаружения сразу на поражение в меня стрелять не желательно. Впрочем, сейчас опасности такой не было — я прошел четко выверенной дорогой, свободной от ока наблюдения и точно нигде не засветился. Этот путь находил сам, тоже под руководством Войцеха, путем проб и ошибок, учась чувствовать чужой взгляд и интуитивно избегать систем слежения. И лежал этот проторенный предшественником путь в квартиру Анжелы Шиманской, куда мне сейчас и надо было.
Миновав очередной заполненный мусорный контейнер в тесном проулке, я устроился в закутке, стараясь не обращать внимания на вонь от лужи, натекающей из-под пандуса служебного входа в кафе. В Каструме на задворках улиц было очень грязно — коммунальные службы не справлялись, да и вывозить излишек своего мусора некуда — это не элитный район города, так что горы отходов гнили в труднодоступных взгляду местах. Уровень жизни здесь не настолько низкий, что мусор представляет цену для выживания — как в тех же Южных районах, поэтому его никто активно не собирал и не перебирал, выискивая хоть что-то съедобное или ценное.