Покой… Правильное слово решило моральную задачу, с которой все это время Вита безуспешно пыталась справиться.
Покой!
Эти несчастные, – с изуродованной судьбой, совершившие преступления, в которых не были виноваты, убивающие тех, кто был с ними одной крови, обрекающие их на мучения, вызванные страшной болезнью, – заслуживали не прощения и слез, но покоя!
В сознании Вительи слово стало облаком, накрывающим Ласурию. Туманом, налетевшим неведомо откуда. Багровые искры, попадая под него, тускнели и гасли…
Красное сияние на Западных болотах забилось, словно гигантское сердце, будто ощутило что-то. Вита почувствовала, как чуждый разум пытается вломиться в ее сознание, чтобы смять и растоптать его, погрузить в хаос и безумие. Мелькнула мысль о Кипише – хаос и безумие были знакомы тому не понаслышке. Но этот разум ощущался по-другому. Искореженный тысячелетним заточением, он не был наполнен интересом к новому миру, как у Кипиша, его переполняла лишь ненависть.
Прикосновение разума Ники поддержало Виту, помогло выстоять. Одиночные багровые искры, что еще оставались на просторах Ласурии, погасли. Лишь в Вишенроге, на площади Университетов, дрожал багровый свет, бился крыльями гигантской погибающей бабочки.
Чужая ярость накрыла Вителью, едва не поглотив. «Нет, – раздался голос Никорин, – все такой же холодный и отстраненный, – я тебе не позволю, Арристо! Тебе придется убраться с Тикрея, такова моя воля!»
– Такова моя воля… – пробормотала Вита и перестала сдерживать Силу…
Она не заметила, как рухнула на пол, раскинув руки. Сила не противостояла Арристо, она всего лишь не давала волшебнице умереть. Арристо противостояла сама Вителья, и Ники была рядом, словно последний бастион, который невозможно взять.
Один за другим падали бездыханными оборотни на площади – Смерть забирала тех, кого давно заждалась.
Красный свет ревел на все голоса, бросаясь из стороны в сторону, но с каждым упавшим телом сил у него становилось меньше.
Неожиданно Вита увидела рядом с собой высокого и худого человека с красными глазами. У него были невообразимо длинные руки и ноги, а кожа на лице висела складками, складываясь в страшную маску. Из-под узких губ торчали кривые клыки.
– Ты… – проскрипело существо, словно забыло, как это – говорить вслух, – мне надо было убить всех вас, едва я выбрался из могильника!
Его взгляд подавлял. От его голоса хотелось пасть ниц.
– Отчего же не убил? – раздался голос Ники.
Вита медленно открыла глаза и увидела, что все еще находится в здании портового склада. Она лежала на полу, а над ней, разделенные ее телом, будто границей, стояли Ласурский архимагистр и… древнее тикрейское божество.