Чарльз старался держать себя в руках, но глаза, видимо, выдавали его сомнения относительно отношений между Джастином и Меган, потому что, поглядев на него, граф хмуро сжал губы.
– Милорд… – попыталась возразить девушка.
Джастин решительно посмотрел на нее.
– Ты пойдешь с Чарльзом, – приказал он.
Бросив на опекуна еще один молящий взор, девушка послушно направилась вслед за Стэнтоном.
– А теперь, милорд, я попросил бы вас снять камзол, – услышали они голос доктора.
Усадив Меган в экипаж и привязав к нему сзади ее лошадь, Чарльз обернулся. С удовлетворением он увидел, что Джастин повиновался врачу. Минут через пятнадцать граф присоединился к ним и, отказавшись передать поводья Стэнтону, взмахнул кнутом. Лишь маленькая дыра с почерневшими краями на камзоле да вишневое пятно говорили о том, что он был ранен. Ничем более он не отличался от того графа Уэстона, который утром вышел из Уэстон-Хауса в сопровождении секретаря и отправился на дуэль.
Было все еще очень рано, когда они вернулись домой. Так что, кроме Эймса, никто их не видел. Одного взгляда Джастина было достаточно, чтобы Меган покорно направилась в свою комнату. Измученная выпавшими на ее долю переживаниями и бессонной ночью, девушка едва передвигала ноги. Джастин же с Чарльзом пошли в кабинет, куда граф приказал подать завтрак. Стэнтон хотел было поинтересоваться отношениями графа и его воспитанницы, но что-то в глазах Джастина заставило его попридержать язык…
Еще несколько дней в свете сплетничали о поспешном уходе Меган с вечера у Четвудов в сопровождении опекуна. Однако девушка сумела убедить болтунов в том, что у нее просто сильно разболелась голова и она, не желая портить другим веселье, упросила Джастина увезти ее домой. Джастин подтвердил ее слова, так что слухи, не подпитываемые новыми фактами, сами по себе заглохли. Никому и в голову не пришло связывать временное нездоровье лорда Айвора с головной болью Меган. Таким образом, на некоторое время в свете наступила тишина.
…Прошла неделя, потом другая. Подозрения Меган стали подтверждаться. Она ждала ребенка. При мысли о том, что скоро ее беременность станет заметной и все отвернутся от нее, девушка приходила в ужас. Ее состояние станет гвоздем сезона. Сплетники будут день и ночь ломать себе голову над тем, кто является отцом ребенка. Меган подумала, что, возможно, отцовство припишут лорду Айвору. Сомнительно, чтобы кто-то подумал о роли Джастина в этом деле.
Прошло некоторое время после дуэли. Однажды граф спросил у Меган, все ли у нее в порядке. Верно оценив его вопрос, девушка с ангельским выражением сообщила, что все просто замечательно. Хорошо изучив Джастина, она понимала: он ни за что не отпустит ее от себя, если узнает, что она носит его дитя. Но ради себя и их малыша она решила, что не должна опускаться до того, чтобы жить в каком-нибудь доме в качестве содержанки графа. Она не хотела рожать бастарда. Ее малыш, когда подрастет, будет без стеснения смотреть людям в глаза, и ему не придется стыдиться своих родителей. Она уже полюбила своего младенца и дала себе клятву, что он никогда не услышит презрительного слова «незаконнорожденный». Меган решила, что приложит все усилия, чтобы ее ребенок ни в чем не нуждался, а имел все лучшее, что только она сможет ему дать. Чего бы ей это ни стоило.