Трудясь над очередным посланием, выводя каллиграфическим почерком цифры, Плевицкая замерла, когда дошла до текста, где «Фермер» сообщал о головокружительной карьере Кутепова, возможности замены им Врангеля.
«Если барон слетит с кресла начальника РОВС, чем это грозит Коле? Не останется ли муж не у дел, не иссякнет ли источник информации? Новая метла может смести приближенных к барону, вместе с другими отстраненными под метлу попадет и Коля, а этого допустить нельзя. Что если через Лидию Кутепову укрепить дружбу наших семей, стать Коле чуть ли не советником нового лидера белого движения? Сильный союзник, даже друг совсем не помешает, а лишь очень поможет в работе…..»
2
За ужином Скоблин сказал:
— Помню, как жаловалась, что засиделась в Париже. Когда выезжали в последний раз?
— Месяц назад были в Варне, выступила перед тамошней русской колонией, — напомнила Надежда.
— Русских немало не только в Болгарии, но и в Берлине.
Плевицкая пристальнее всмотрелась в мужа.
— Собираться в Берлин?
— Да, оттуда съездим в Ригу.
— А когда в долгожданную Америку?
— Ближе к зиме. Мы люди подневольные, подчиняемся приказам, а он требует посетить Прибалтику, в частности древнюю Ригу.
— Если завтра Центр потребует побывать в Эфиопии или на Мадагаскаре, поспешим и туда?
Генерал кивнул.
— С приказами не спорят, их не обсуждают, а выполняют. Надо будет — помчимся на край света. В Берлине у тебя один концерт, в Риге два на лучшей в городе площадке.
— Вновь станешь надолго пропадать?
— Буду уходить лишь на пару часов: принадлежу не только тебе, но в первую очередь Отечеству. Не забывай о предельной осторожности, чье имя бдительность — один неверный шаг, малейшая оплошность приведут к непоправимому.
Скоблин говорил прописные истины, но Плевицкая не перебивала, согласно кивала и думала:
«Мои гастроли — хорошее прикрытие задания, возможность встречаться с курьером: вдали от столичного шума и французской политической полиции, а также эмигрантской разведки, актерская профессия позволяет ездить по городам и весям, никто ни в чем не заподозрит избалованную и обласканную зрителями певицу».
Еще Надежда Васильевна задавала себе вопросы:
«Кто, интересно, на этот раз послан на встречу с Колей? Не снова ли Ковальский? Центр, дабы не назначать пароли, мог закрепить за мужем одного хорошо знакомого курьера. Если прибудет Ковальский, уведу на концерт».
Слушать нравоучения стало скучно, и она напомнила мужу про давно заслуженный ими отпуск.
— Сколько раз собирались на юг Италии — и всегда мешали твои неотложные дела, мои концерты. Давай бросим все, забудем про обязанности и побездельничаем у теплого моря.