Роксана.
На меня смотрели две пары желтых звериных глаз. И от этих взглядов по телу бежала крупная дрожь. Даже не знаю, кого я сейчас боялась больше — Хана Тануша, скалящегося в предвкушающей улыбке, или огромной гривастой мантикоры, демонстрирующей куда более хищный оскал.
Взгляд мой беспрестанно метался, перескакивая с острых клыков зверя на длинные когти и молотящий по земле хвост, напоминающий скорпионий. Ядовитый наконечник все не давал покоя, и перед глазами то и дело всплывали жуткие шрамы Рея, которые из-за этого самого яда никак не могли затянуться.
— Добро пожаловать в Кахххар, — прошипел Хамелеон и небрежно закинул ногу на ногу.
Один из пяти эврийских правителей развалился в низком кресле, утопая в парчовых подушках. Рядом с этим троном стояла небольшая жаровня, от которой по комнате расплывался душно-приторный аромат. Я сглотнула тошноту, подступившую к горлу, и огляделась, прикидывая, куда бы сесть. Голова все еще кружилась после действия охранки, да и торчать столбом перед Танушем, словно провинившаяся служанка, было мерзко.
Ингир, точно прочитав мои мысли, бросил на ковер подушку:
— Сядь.
Ну прямо как кость собаке с хозяйского стола выделил.
Впрочем, спорить не стала и аккуратно опустилась на колени, прямо напротив правителя и разлегшейся у его ног мантикоры. Вновь обеспокоенно покосилась на оказавшиеся в опасной близости когти.
— Что, нравитссся звурушшшка? — насмешливо поинтересовался Тануш и любовно потрепал мантикору по загривку.
В то, что животное ручное, верилось с трудом. Подобные существа рождены убивать. А убийцу нельзя приручить, сколь бы ласков ни был хозяин. Впрочем, что-то подсказывало, что Хан воспитывал питомца отнюдь не лаской.
— Очень, — с трудом выдавила я, все так же не сводя глаз с опасного хищника.
— Хорошшшо, — довольно улыбнулся Хамелеон. — С ней лучше дружить. А тот, кто себя плохо ведет, имеет все шансссы познакомиться с нежными коготками Дашры. Но ты ведь будешь себя хорошшшо вести.
Я с трудом сглотнула вставший в горле ком и коротко кивнула.
— Ссславно, очень ссславно. — Эврийский вожак довольно прищурился и вдруг подался вперед.
Я инстинктивно шарахнулась, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но меня поймали за край веревки, притороченной к поясу, и дернули к себе. От рывка я не удержала равновесие и упала на руки, зарывшись пальцами в пушистый ковер. А когда подняла глаза, узрела, как Хамелеон задумчиво крутит в руках кончик привязи.
— Какая, однако, нелепица — держать такую красоту на веревке… — Я и глазом моргнуть не успела, как Хан вытащил из-за пояса короткий кинжал и, в считанные мгновения оказавшись рядом, перерезал шнур на поясе. — Ты доссстойна куда более изящщщного украшения… — шепнул в самое ухо, от чего по телу прокатилась волна отвращения.