— Уже покурили? — удивился Ростиславыч, видя, как инспектор задом вваливается в комнатку и залезает поглубже, чтобы между ним и ножницами был хотя бы стол!
— Д-да. Уж-же.
— Он его поймал? — нервничала Виолка. — Ой, что там? Да отпусти ты меня!
Вырываться по-настоящему мешала Данькина обувь. А тут еще Виолка поняла, что сама забыла обуться, и прямо-таки пришла в ужас. А в домике начальник пытался добраться до истины. Но Даник, решительно высказавшись единожды, далее молчал, как партизан.
— Хорошо, — вздохнул Ростиславыч, оглядывая его босые ноги. — Кстати, тебе не холодно?
Кахновский судорожно помотал головой.
— Тогда выстгижи пионы, они никогда мне не нгавились. И пагу лилий.
Ростиславыч подмигнул. (Пожарный инспектор решил, что это нервное.) Счастливый Даник дернулся к окну, но начальник бережно подпихнул его в другую сторону. Так и случилось, что где-то на полпути между его апартаментами и обиталищем девчонок встретились обутая Виолка с чужими сандалиями в руках, хромающая и злющая Катька и утопающий в пионах раскаянный кавалер. И столкнулись — потому что за благоухающей розовато-белой охапищей дороги юноша никак не видел. После этого Катька могла начинать хромать уже на обе ноги сразу.
— Надо холод приложить! — Виолка наконец уронила чужое имущество и заметалась между фонтанчиком и лежащим в корпусе полотенцем. Полотенце перевесило — и Катька наконец перевела дыхание. Даник сунул ей в руку цветы — решительно, как швабру или меч (кому что нравится).
— Помоги, — сказала Катька сквозь зубы. — Она хорошая, но я ее больше не перенесу.
И тут Данила, поднатужась, поднял девчонку на руки. Кто-то восторженно засвистел за спиной. А Виолка так и осталась стоять с мокрым полотенцем у куста акации. Не судьба.
Максим глотал очередной печатный текст и к их появлению сперва отнесся равнодушно. После взглянул на красного от натуги сопящего Даника, на Катьку с пионами и хмыкнул. Уклонился от удара цветочным веником и раскрыл тетрадь.
— Итак, что мы имеем? — риторически поинтересовался он.
— Двух дрыхнущих идиотов.
Максим пропустил Катькину инсинуацию и торжественно поднял палец:
— Мы имеем живого преступника. К тому же, преступника нервничающего. А значит, совершающего ошибки!
— Первую он уже совершил, — пробормотал Даник. — Оставил ее в живых.
— Он старался, — Катька отряхнула руки, доломав о Даника букет. — Я не виновата, что ему не повезло.
— Зато теперь ты его знаешь, — сказал Максим. — И он может постараться еще раз, чтобы ты никому ничего не успела рассказать. Так что поторопись.
Катька повела плечиками и, небрежно потянувшись, сняла с уха Даника повисший пион: