— А я ничего не видела.
Они с возмущением взглянули на Катьку. Быть так близко, можно сказать, рядом с разгадкой — и ничего не увидеть?!
— Жаль, что он этого не знает, — с насмешкой посочувствовал Даник, — убивать раздумал бы.
— Возможно, это не входило в его намерения, — утешил Максим.
— Зато в мои — скоро войдет, — Даник демонстративно отряхнул с рубашки остатки зелени. — Так-таки ничего и не видела?
— Не-а, — вздохнула Катька. — Он подкрался сзади, фонарь не горел.
— Мужчина или женщина?
— Мужчина, кажется. Я чуть не сдохла.
— Здорово бы облегчила чью-то жизнь.
Катька вскочила и со стоном опять повалилась в траву. И, вроде, даже не слишком притворялась.
— Покажи, — Максим подступил к ее коленям.
— Нафиг! Я упала в собственную яму. А он топотал, как стадо мамонтов!
Хорошо, что мальчишки не стали ей сочувствовать — она бы им глаза повыцарапывала. Попасться этому негодяю, этому кретину! Убегать, как дура — и в свою же ловушку! В общем, верха идиотизма она достигла этой ночью, дальше некуда. И Даник… столб ползучий!..
— Может, хоть что-то ты помнишь? Руку? — он ведь тебя схватил? Примерный рост? Ну!..
Максим глядел на девчонку с ничем не оправданной надеждой. И даже такая идиотка, как она, обязана была поднапрячься и выдать хоть что-то из примет преступника. Катька безнадежно помотала головой.
— Может, он еще раз нападет. Днем. Я тогда запомню… Постараюсь…
— Ну хоть что-то, особые приметы. Почему ты считаешь, что он мужчина?
— Вонял он, — вдруг озарилась Катька. — Думала, умру на месте.
Они кинулись к ней:
— Чем?
Катерина напрягла извилины. Беда с этими запахами. Что-то вертится на языке, а сказать… Одеколон? Крем для бритья? Дезодорант? Этот, как его, «Старый вонючка».
— Носками, — выдохнул Даник безнадежно.
Максим быстро стал заносить информацию в тетрадь.
— Сможешь идентифицировать запах, если встретишь?
Катька лыпнула очами.
— Ну, узнаешь?
— Мне что, ходить по всему лагерю и нюхать? Носки — не буду, — отрезала она.
Оказалось, такой жертвы от нее они не смели и требовать. Даже готовы были посвятиться и, раз уж она не могла ходить — быстро, по крайней мере — переводить к ней все достаточно крупное мужское население на предмет обнюхивания. Катька это представила и застонала:
— Я вам что, ньюф Боря?!
— А кстати, — сообразил Максим, — ты в чем ночью была? Запахи медленно выветриваются, особенно гнусные. Одежда может еще пахнуть. Тогда мы втрое скорей обнюхаем… то есть, того… Или Борю попросим.
— Ну пожалуйста, — протянула Катька. — Может, еще и пахнут. Свитер и джинсы. В шкафчике.
— Вот что, вставай, — привязался Максим. — Мы должны тебя охранять. А то пока мы ходим…