– Музей искусств Гарвардского университета. – У Миранды по спине пробежал холодок. – Куанг – статуэтка из китайской гробницы, конец тринадцатого – начало двенадцатого века до нашей эры. Тоже бронза.
– У вас прекрасная память.
– Да. Это была огромная потеря для музея. Одна из лучших существующих китайских статуэток, к тому же прекрасно сохранившаяся. Намного ценнее нашего «Давида».
– Еще одна кража в ноябре в Сан-Франциско. На этот раз картина.
Не бронза, с облегчением, удивившим ее саму, подумала Миранда.
– Это было в Мемориальном музее де Янга.
– Верно.
– Американская живопись, – вмешался Эндрю. – Колониальный период. И где тут связь?
– Пока не знаю, но думаю, что связь есть. Возможно, мы имеем дело с вором, у которого разносторонние вкусы. Мне лично нравится Джорджия О'Кифф. Краски яркие, то, что надо. Спасибо, что уделили мне время. – Он направился к выходу, потом остановился. – Доктор Джонс, а не могли бы вы дать мне на время ваш ежедневник? И еще: не затруднит ли вас обоих написать, куда вы ездили в позапрошлом году. Так, чтобы уж все окончательно прояснить.
Миранда вновь засомневалась: а не позвонить ли ей адвокату? Но она горделиво тряхнула головой и протянула полицейскому пухлую тетрадь в кожаном переплете.
– Пожалуйста. А в институте в моем кабинете хранятся ежедневники за три последних года.
– Замечательно. Я дам вам расписку. – Он вырвал листок из блокнота, нацарапал несколько слов и размашисто расписался.
Эндрю тоже встал.
– Список моих передвижений вы тоже получите.
– Вы оказываете неоценимую помощь следствию.
– Согласитесь, все это довольно оскорбительно, детектив.
Кук был почти одного роста с Мирандой.
– Прощу прощения, доктор Джонс, но я не могу с вами согласиться. Я просто делаю свою работу.
– Понимаю. Но чем скорее вы вычеркнете нас с братом из числа подозреваемых, тем эффективнее будет продвигаться ваша работа. Имейте в виду: только по этой причине мы терпим все это безобразие. Я провожу вас к выходу.
Кук кивнул Эндрю и проследовал за Мирандой в холл.
– Я не хотел вас обидеть, доктор Джонс.
– Очень даже хотели, детектив. – Она открыла дверь. – Всего хорошего.
– Мэм. – За четверть века в полиции он так и не научился равнодушно относиться к рассерженным женщинам. Поэтому, когда дверь с грохотом закрылась, он огорченно покачал головой и поморщился.
– Похоже, этот человек считает нас ворами. – Миранда вернулась в гостиную, клокоча от бешенства. Она с раздражением, но безо всякого удивления смотрела, как Эндрю наливает себе виски. – Он считает, что мы носимся по стране и грабим музеи.