– Марин, это, правда, какая-то ошибка, – неуверенным голосом начал он новое объяснение. – Ты… Ну, пожалуйста… выслушай меня. А то вдруг они уже сюда едут со мной разбираться.
Более хладнокровная Марина понимала, что прямо сейчас хомячка вздергивают на дыбу, он пищит и дает показания, так что время еще есть. Тем более номер телефона – не адрес.
– Что ты хотел сказать?
– Ты же меня знаешь! Я не очень-то рисковый. Неужели ты думаешь, что я стал бы мутить с женой ТАКОГО человека? Да я бы и телефон ее записал в книжку, потому что с памятью беда. И главное, Марин, я клянусь, что два часа в спортзале был! Там же регистрируют всех, и это… тренера Володю спросить можно. Ну что я, Штирлиц, что ли?! Меня парковщик запомнил, и за молоком я заехал для коктейля, там меня продавщица опознает.
Марина понемногу начала ощущать себя Глебом Жегловым – не лучшая для жены роль. Более того, логика в сбивчивой речи ее супруга присутствовала. Взяв свой и мужнин телефон, она вышла в другую комнату:
– Сейчас приду.
Гриша схватил бутылку виски и глотнул из горлышка. Не помогло. По телевизору как раз шел повтор сериала «Бригада», и в нем опять всех убивали. Потенциальный труп ежа взял кухонный топорик и решил биться до последнего, в очередной раз пообещав себе, что, если выживет, пойдет на бокс.
Через пять минут жена вернулась.
– Жди. Может, нам… точнее, тебе повезет. Если нет, я сама придушу за вранье.
Вскоре раздался телефонный звонок.
– Да, Сергей Иванович. Спасибо большое! Не знаю, как и благодарить. Хоть всю жизнь теперь лечитесь. Ну да, спортсмен из него никудышный. До свидания!
Держа в одной руке бутылку, в другой топор, Гриша проблеял:
– Сергей Иванович – это кто?
– Главный по хомякам! Генерал ФСБ, мой пациент, говорит, ты на самом деле в спортзале был, правда есть свидетель, что ни хрена ты не занимался, а болтал с тренером, и фары, болван, не выключил, но алиби у тебя есть.
– А что с бандитом делать будем? – нервно поинтересовался частично спасенный ложный ёж.
– Сказал не волноваться, да и с чего ты взял, что он бандит. Может, ветеринар. Топор положи.
Гриша, говорят, еще несколько дней ходил озираясь и от звонка с незнакомого номера кривился всей физиономией. Наконец, успокоившись, в один из вечеров он намекнул на готовность к интимной жизни. Через пару минут прелюдий Марина начала смеяться.
– Гриня, ты прости, но давай попозже, я не могу сейчас, – и расхохоталась еще громче.
– Почему? – муж настороженно посмотрел в зеркало, пытаясь найти на себе костюм клоуна или хотя бы неснятые носки. Но нет. Гриша был гол как сокол.