— Давай дезню включим, что так сидеть — подал голос Креазотный.
Резников глянул на Креазотного, слишком выразительно, тот на какое-то время потерял интерес к своему единственному увлечению.
— Да мы с Сергеем считаем, что нужно идти в одну ногу со всем остальным миром — ответил, наконец-то на вопрос Резникова Николай.
— Хорошо, конечно, только есть один простой вопрос. Хочет ли этот остальной мир идти с нами в одну ногу?
— Я об этом и говорю. Кругом — враги!!! Россия — в кольце врагов!!! — закричал Степан.
— Ты Степан, кто по званию? — неожиданно сменил тему Резников.
Борис и ещё один друг по имени Костя, отключились в положение сидя, возле разговаривающих.
— Я — прапорщик!!! У меня погоны золотые!!! — пьяным чуть высоковатым голосом сказал Степан и начал вытирать набежавшие на маленькие глазки слёзы.
— Ну, не надо, не надо — пытался успокоить Степана Резников.
— Я родину люблю. Они не любят, а я родину люблю — продолжал ныть Степан.
— Прапорщик — это хорошо. Даже лучше, чем полковник — сказал Резников.
— Это совсем непонятно — произнёс Сергей.
— Давай дезню — снова предложил Креазотный.
— Позвольте любезный, вы кто по должности? — Резников обернулся в сторону Креазотного.
— Как понять по должности — коверкая слова заплетающимся языком, произнёс Креазотный.
— Работаешь кем? — яснее выразился Резников.
— Я-то грузчиком в магазине «„персик“» — с гордостью ответил Креазотный.
— А звать тебя как? Прости за бестактность.
— Миша.
— Хорошо Миша, только давай твою дер… (Резников не смог выговорить слово дезню) послушаем, как-нибудь в другой раз — довольно жёстко проговорил Резников.
Креазотный молча поднялся и, пошатываясь, пошёл к выходу, одевать свои громоздкие боты.
— Обиделся — засмеялся Резников.
— Пусть идет. Нечего с ним цацкаться, а то про Таню ещё свою начнет рассказывать — сказал Степан, когда за Креазотным захлопнулась дверь.
— И всё же, чем прапорщик лучше полковника? — спросил Николай и тут же посмотрел на свои наручные часы.
— Просто всё Николай. Прапорщик может принять то, что полковнику будет сделать сложно. Прапорщик пойдет за тобой вслепую, а полковник всегда будет думать, правильно ли он делает. Когда-то в гражданскую войну прапорщики и поручики были самой непримиримой силой в борьбе с красными, а вот полковники выбирали, где им будет лучше из трех возможных сторон.
— Почему из трех? Их было две — сказал Степан.
— Нет, Степа (Резников так обратился к Степану впервые) стороны было даже не три, а четыре. Две стороны хорошо известны, но ещё были те, кто бежал заграницу, и те, кто просто старался ничего не делая, и ни в чем, не участвуя раствориться в общей массе населения.