– И ты, Ева. Неизменно везде ты! Вот уж в ком точно нет никакой червоточины и мрачных мыслей. Ты такая всегда яркая и живая… Дерзкая.
Я замерла и медленно выдохнула:
– Это все случайности…
– Так оно и бывает, когда ты слишком живой на фоне всех остальных – вроде не собираешься, а ввязываешься в невероятные истории. Я ненавидел это место, пока мне не начала везде попадаться ты. Ты меня удивляла – каждый раз что-нибудь новенькое. У меня даже появилась причина просыпаться по утрам – узнать, что еще сегодня учудит моя соседка снизу.
Я замерла, глядя на него. Он не включал свое обаяние, но я не могла оторваться от его глаз, и на сердце у меня становилось все теплее и теплее, пока не стало совсем горячо. Слишком горячо! Раскаленное сердце чуть не выпрыгивало из груди и норовило прожечь дыру в футболке.
Яр отставил бокал и протянул ко мне руку. Еще чуть-чуть – и он дотронется пальцами до моей щеки и сразу все поймет, потому что кожа расплавится от их касания и стечет на пол восковой лужицей.
– Я бы… – пискнула я, откашлялась. – Знаешь, пойду. У меня завтра важный день на работе.
– Не уходи, – тихо сказал он.
– Нет, правда надо идти. Хочу выспаться. И так засиделись.
Я выбралась из своего угла, под пронзительно-острым взглядом Ярослава пересекла безвоздушное пространство кухни и рванулась по коридору к двери. Он забыл ее запереть, и слава богу, я бы сейчас полчаса возилась с замком своими ватными руками.
Выдохнула я только на лестнице.
У него нет друзей или их слишком много
Заснуть я не могла еще часа два. Сердце колотилось как безумное, металось внутри, словно никак не могло найти, как выбраться из грудной клетки.
Страшно было, что еще секунда – и я могла подтвердить всю мою статистику, стремительно и безвозвратно. Десятым стал бы мой сосед, который все еще любит свою жену. Этот роман, наверное, стал бы самым быстрым из всех, что у меня были! Можно сразу закрыть счет и катиться в ад с чистой совестью.
Нет. Я все еще надеялась на счастливый конец своей дурацкой истории, поэтому была уверена, что надо держаться подальше от Ярослава. А еще – выкопать свое здравомыслие, погребенное под камнями разрушенного самоконтроля, и как следует все обдумать.
Будильник зазвонил в шесть. Едва ли я проспала хотя бы три часа. Это было мучительно! Одновременно хотелось умереть и спать, причем спать намного больше.
Я снова закрыла глаза, пообещав себе встать, когда он зазвонит второй раз, но тут мне на лоб что-то капнуло. Очень хотелось принять это за часть сна, но тут капнуло снова.
Я уже достаточно проснулась, чтобы почувствовать, что в квартире пахнет болотом и намокшей штукатуркой.