Но у людей просто не было выхода. Работу найти было просто невозможно, кормить их никто не собирался. Поэтому подобное мясо ели тайно и ничего удивительного, что от этого то и дело вспыхивали болезни и появлялись безумные мутанты, желающие совершать невероятно странные вещи.
Так, более-менее зачистив территорию вокруг Карнаки отряд Портиса двинулся к другим городам разрушенной провинции. Местные бургомистры или аристократы были рады видеть уже готовый, проверенный отряд демоноборцев. Поэтому они были готовы платить золотом и даже немногочисленной едой.
Портис же успешно выполнял поставленные цели, вырезая тварей в деревнях и вокруг городов.
В этом ему отлично помогал один из его лейтенантов, который умудрился навести такого шороху в Карнаке, что жители города явно прониклись. Особенно проникся магистр, который судя по смертельно серьезному взгляду отлично знал КОГО призвал чернокнижник.
И видимо был поражен, что у землянина каким-то немыслимым образом все же получилось подчинить эту тварь.
Местные, видя, столь внушительный успех, а главное довольствие солдат, рьяно пытались вступить в его армию. Но брали далеко не всех, слишком уж велик был поток людей.
Ведь несмотря на то, что дела у наемников шли хорошо, у низших слоев все было очень-очень плохо.
В одном городе, когда их войска возвращались на отдых к Алексу как-то подошел совершенно седой заросший дед одетый в рванину. Рядом с ним шел ребенок с тоненькими ручками, ножками и непропорционально толстым животом по сравнению с остальным телом. Он вцепился в рванину деда и смотрел на мир белыми, пустыми глазами.
Для всех кто видел эту сцену старик преградил дорогу закованному в сталь воину и всего лишь протянул руку, прося милостыню и жалко заглядывая в глаза доброму господину.
Задумчивый чернокнижник отвлекся от своих размышлений, смерил старика и ребенка внимательным взглядом, после чего резко выбросил руку.
Плотный поток адского пламени подхватил людей, подбросив тех в воздух. На землю упали уже яростно горящие, полностью обернутые огнем, как саваном, фигуры.
Горожане в ужасе замерли от такой необоснованной и звериной жестокости. Даже самим ландскнехтам стало как-то не по себе. Они не видели ничего дурного, чтобы пнуть мешающего старика и идти себе дальше, но чтобы убить, да еще столь жестоко, это выбивалось даже из их мировоззрения.