Сарафанов недовольно завозился на стуле, скупо разжал челюсти:
— Высоко забираешь, как бы не сорваться…
— Смешно слышать от тебя такие речи, Илья, честное слово, — загорячился Антон, взглядывая на Безводова, как бы обращаясь к нему за поддержкой. — Как будто мы не давали по сто пятьдесят, сто семьдесят и даже по сто восемьдесят процентов!
— То было по заказу, — возразил нагревальщик. — А тут — каждый день…
— Сказано «довести», то есть не сразу с места в карьер гнать, а будем наращивать постепенно, изо дня в день, — разъяснил Антон.
Володя спросил прессовщицу:
— Что ты скажешь, Настя?
Она повернулась и, поглаживая новую пластинку, которую собиралась ставить, поспешно ответила:
— Я согласна.
— Я ведь тоже не против, — поправился Сарафанов. — Я только говорю: не многовато ли, выдержим ли?..
— Выдержите, — сказал Володя. — Читай дальше.
— Второе: выпускать продукцию отличного качества.
С этим пунктом все согласились. Следующие параграфы гласили о чистоте рабочего места, об участии комсомольцев в общественной работе… Бригада вызывала на соревнование Фому Прохоровича Полутенина и Олега Дарьина.
— Эх, куда хватил! — воскликнул Гришоня и весело засмеялся.
Илья опять завозился, забубнил:
— Положат они нас на обе лопатки…
— С сильным бороться — сам сильным станешь, — настаивал Антон.
— Не положат! — тотчас же подтвердил Гришоня, подогретый воинственным пылом бригадира, и ввернул: — Они нас пожалеют…
— Обязательства хорошие, — сказал Володя Безводов. — Только недостает, по крайней мере, двух вопросов.
— Каких? — спросил Антон ревниво. — Я все учел.
— Вы забыли, что у нас есть еще одна комсомольско-молодежная бригада Жени Космачева. Она пока не блещет успехами. Ей необходимо помочь. И я предлагаю записать такой пункт: «Взять шефство над одной из отстающих бригад». В данном случае над бригадой Космачева.
Ребята переглянулись.
— Вот это правильно, — с неожиданным энтузиазмом отозвался Сарафанов. — Помогать надо!
— И второе, — продолжал Безводов, мерно ударяя карандашом по столу. — Все члены бригады по примеру своего бригадира будут учиться в средней школе рабочей молодежи.
— А вот это неправильно, — возразил Сарафанов и встал — голова под потолок. — Куда мне учиться — двадцать два года с большим хвостом… Не найдется такой парты, которая бы меня вместила.
— Закажем персональную, — утешил Володя.
— Нет, я не согласен. Мозги заржавели, как примусь думать, так в голове начинает скрипеть что-то, трещать…
— Вот тебе в школе и смажут их, мозги-то. Что ты скажешь, Курёнков?
— Надо бы снять этот пунктик, — сказал Гришоня просительно. — Учеба, она — на любителя…