Джем и Дикси (Зарр) - страница 2

Услышав меня, Дикси замрет как вкопанная:

– А как же мама и папа?

– Не переживай. Мы оставим им записку.

Мы расстелем полотенце прямо на полу в гостиной. Если я снова забуду мелки или маркеры, придется бежать за ними в нашу комнату, пока сестра не видит. В записке будет только рисунок – наши фигурки, улетающие на Луну и машущие оттуда родителям. А Дикси, должно быть, снова нарисует над нашими головами нимбы из звезд, как ей всегда нравилось.

Я очень хорошо помню все это – каждую мелочь, каждую деталь. Сестра часто играла со мной, наивно верила всем моим выдумкам, делала все, что я скажу, лишь бы сделать наше приключение настоящим. Раньше мы проводили вместе намного больше времени, чем сейчас. И пусть это было давно, но я все еще помню ту маленькую Дикси. Дикси, которая так нуждалась в моей заботе. Дикси, которая помогала мне чувствовать себя самой сильной – единственной, кто может ее защитить.

1

Два доллара и двадцать пять центов – вот и все, что осталось в банке, которую мы с Дикси прятали в нашей комнате. Эта старая банка хранила отложенные на стирку деньги и отчетливый, стойкий запах маринада. Очередь за обедом движется медленно, и я, сунув руку в карман, снова и снова пересчитываю монетки кончиками пальцев, как пересчитывала и на уроке английского, и на психологии, и на граждановедении. Я считаю их снова и снова, боясь, что они вдруг окажутся ненастоящими, исчезнут, будто и не было. Как обычно исчезает все в моей жизни.

Мне не хватает семидесяти пяти центов, но я смиренно позволяю очереди нести меня дальше, вдоль рядов с едой. Это похоже на игру в русскую рулетку, с той лишь разницей, что на кону стоит обед. Может, у Луки из кафетерия найдется для меня семьдесят пять центов? А может, мне добавит кто-то из стоящих за мной ребят. Остается только надеяться, что среди них найдется тот, кто будет достаточно нетерпелив для того, чтобы осветить мой голодный день актом милосердия во имя продвижения очереди.

Тоскливо урчащий живот заставляет меня вспомнить батончик мюсли, проглоченный после урока испанского день назад. Больше я ничего не ела.

Я нетерпеливо переминаюсь на месте и оглядываюсь по сторонам. Прямо передо мной стоят девятиклассники – Денни Миллер и Адам Джонсон. Позади – Тримейн Альварадо и Кэти Плант. Тримейн играет в моей школьной команде по волейболу. Мы встречаемся взглядами на площадке, иногда сталкиваемся плечами при подаче. Она врезается в меня безмолвно, без извинений – ни единого намека на то, что Тримейн вообще замечает, что врезалась в человека. В живого, настоящего человека, у которого даже есть имя. Кэти же считала забавным называть меня Джим и других к этому подбила. Я не знаю, кто хуже: люди которые не знают, что у тебя есть имя, или те, которые намеренно его коверкают. Суть в том, что я в жизни не попрошу у этих двоих одолжить мне денег.