— Я не могу, Сандра, — тяжело выдохнул Алексис и, застонав, перестал сдерживаться.
Сандра была уже не в состоянии здраво мыслить, и она, запустив пальцы в волосы
Алексиса, изогнулась и прижалась к нему всем телом. Она еще ни разу не испытывала столь острых эротических ощущений. Соски грудей стали такими твердыми, что болели от прикосновения. Уловив ее состояние, Алексис нагнулся и поймал сосок губами. Сандра ощутила, как все ее тело вспыхнуло огнем, и протяжно застонала.
Алексис снова поцеловал ее, забывшую за время отчуждения всю сладость этих ощущений. Боже, как я могла! — мелькнуло в ее затуманенном мозгу. Именно этого я и хотела.
Сейчас все происходящее казалось Сандре естественным и единственно правильным. Но при этом какая-то часть ее мозга сознавала: что-то, что лежало между ними, было ужасным и несправедливым. Но не сейчас, когда пьянящее удовольствие, жар их тел, близость, пусть даже недолгая, стерли боль и горечь прошлого.
Она хотела Алексиса. Он понял это по бешеному стуку ее сердца, по тому, как изогнулась она навстречу ему. Поцелуи Алексиса уже не были нежными и медлительными. Но Сандре это уже не требовалось. Она хотела, чтобы он наконец вошел в нее и утолил этот ужасный, невыносимый голод, это нестерпимое, болезненное желание, которое мучило ее с той минуты, как Алексис опустил ее на кровать.
Когда он проник в нее, Сандра почувствовала блаженство и с каждым толчком поднималась все выше и выше. В самый сладостный бесконечный миг Сандра ощутила мощный прилив радости, и на мгновение ей показалось, что она умирает от счастья.
Она проснулась среди ночи и по напряженной позе Алексиса поняла, что он тоже не спит.
— Завтра я вызову вертолет, — сказал он тусклым голосом. — Ты победила, Сандра. Ты свободна.
Свободна? Он разве не понимает, что я никогда не буду свободной от него?
— Могу я узнать почему? — спросила она, стараясь говорить спокойно.
— Неужели не понятно? — язвительно откликнулся Алексис. — Еще ни одна женщина не доводила меня до такого состояния. Я всегда гордился своим хладнокровием, здравомыслием, способностью рассуждать. Но с тобой я теряю все эти качества. Я поклялся себе, что не дотронусь до тебя, пока ты сама не попросишь об этом. Я хотел доказать тебе, что ты хочешь меня. Но вместо этого доказал себе, что уязвим. Мне не понравился мужчина, в которого ты меня превратила сегодня ночью. И я не могу обещать, что опять не сорвусь и не накинусь на тебя. Ты будишь во мне самые темные стороны мужской натуры, и я ненавижу это. Если ты останешься, я просто погибну.