Артём улыбнулся:
– Ничего странного.
Тут же опомнился, стёр улыбку с лица. Он не имел никакого права поддерживать этот тон.
Так можно далеко зайти!
Если ко всему происходящему добавится ещё роман с малолеткой, то это будет полный компот. Можно будет надолго поставить крест на карьере.
А может, даже и навсегда!
Он вздохнул, сказал сдержанно:
– Может, ты и вернёшься. Мало ли как всё сложится.
– Может быть, – нежным эхом отозвалась она.
– Слушай, извини, я не могу сейчас разговаривать, давай попозже перезвоню, хорошо?
– Хорошо.
На этот раз Артём явно услышал в её голосе печальные нотки.
Главное, не поддаваться!
– Ну ладно, тогда пока, – небрежно сказал он.
– Пока.
Он отключился, задумчиво спрятал телефон.
Очень славная девушка.
И очень молоденькая, о чём не следовало забывать ни на секунду. А сейчас хорошо было бы вообще выкинуть её из головы.
Надо сосредоточиться совсем на другом, куда более важном!
Страшная маньячка, убийца, с невероятной жестокостью уничтожившая уже с полдюжины человек, вот-вот появится. Нельзя, чтобы она захватила его врасплох. Её надо встретить во всеоружии.
Вода в Красавице была окрашена в тёмно-бордовые, кровавого оттенка тона. Павло Горошевич подъехал к самому берегу, остановился, закурил.
Уныло смотрел, как солнце исчезает за холмами и тьма начинает поглощать озеро. Он ждал вечера, чтобы попробовать осторожно вернуться в город.
Может, хоть каких-то бабок удастся нарыть!
Или хотя бы как-то исхитриться документы из дому забрать. После этого можно и срываться отсюда. На время надо обязательно свалить, другого выхода нет. Сука-директор его заложил!
И зачем только он, Павло, полез во всё это? Подумаешь, глаза ему черножопые мозолили! Зато жил бы себе спокойно. А теперь, как последний мудак, в собственный дом должен огородами пробираться.
А может, сдаться?
Тут же отрицательно помотал головой.
Нет, нельзя ни в коем случае.
После отпадных новостей, которые он услыхал по местному радио, пока мотался по округе, об этом не может быть и речи. Его всюду ищут, по всему району.
Если захоботают, он уже никогда не отбоярится, это ясно, закатают надолго.
В это же самое время к дому Заблудших на Старой улице подъехала бежевая «Лада-десятка». Оттуда выпорхнула Света Коновалова в на-рядном, светлом, с голубыми цветочками платье. В руках держала перевязанную бантом коробку, обёрнутую в золотую бумагу.
– Спасибо, пап, – нагнулась она к сидящему за рулём. – Я позвоню через парочку часов.
– Не больше, Света, – донёсся из машины строгий мужской голос. – Не задерживайся. Мы сегодня должны рано спать лечь.