Помощь девочек оказалась совсем не лишней. Пока они домывали посуду, она включила кофемолку.
— Потрясающий запах, — с видом знатока заявила Полли.
— Придется немного подождать, — заметила Деби. — Приглядите за кофе, а я пока поднимусь на третий этаж посмотреть комнаты.
— Ты хочешь устроить в одной из них мастерскую? — полюбопытствовала Полли. — Там ведь ничего нет, если не считать старой мебели.
Деби быстро прошлась по комнатам. Все они выходили окнами на север и идеально подходили для ее занятий, но чтобы занять одну из них под студию, нужно было получить разрешение Реджи. Нельзя забывать, что это его дом, а не ее собственный.
Удивительно, как это известие изменило ход ее мыслей. Деборе показалось, что вряд ли она была бы так настойчива в своем стремлении остаться, если бы знала о том, что дед изменил завещание. Она чувствовала себя гораздо увереннее, думая, что дом или, по крайней мере, его часть, принадлежат ей. И дело было вовсе не в том, что ей льстило считать себя одной из владелиц Вермонт-хауса. Она не собиралась извлекать из этого никакой материальной выгоды, выкупив долю сестер или, дождавшись, когда они вырастут, продав дом и поделив с ними вырученную сумму. Охватившее ее ощущение утраты лежало скорее в эмоциональной сфере. Деби чувствовала себя как воздушный гимнаст, которого вдруг лишили страховочной сетки.
Она всегда воспринимала этот дом как убежище, как краеугольный камень своей жизни, как место, на которое она имеет неотъемлемое право. То, что она заблуждалась и у нее не больше прав жить здесь и называть Вермонт-хаус своим домом, чем у любого случайного гостя, порождало чувство неуверенности.
Вернувшись на кухню, она разлила кофе в чашки и решила попросить Полли или Джин отнести его в кабинет, куда после ужина отправился Реджи, объявив, что хочет еще поработать. Но неожиданное заявление Полли заставило ее передумать.
— Значит, сегодня он с Мирандой никуда не собирается, — с удовлетворением заметила та, когда за ним закрылась дверь. — Они теперь не часто выходят в свет. Не удивлюсь, если они вообще поссорились.
— Личная жизнь Реджи — его частное дело, — строго сказала Деби. — Я отнесу ему кофе, а вы, полагаю, все-таки закончите свои домашние задания.
Когда она вошла в кабинет, то увидела, что Реджи стоит у окна спиной к двери. Интересно, он просто отговорился необходимостью поработать, чтобы, избежать ее общества, или действительно не мог сосредоточиться на бумагах, задумалась она.
На нем была майка с короткими рукавами, обтягивающая сильную мускулистую спину, и линялые джинсы, разрезанные на боку из-за гипсовой повязки.