К ночи появился ветерок, потащил палую листву к памятнику Грибоедову. Она в неестественно желтом свете фонарей казалась грифельно-черной.
Игорь Корнеев ждал трамвая на площади у станции метро ’’Кировская”.
И Пятницкая была почти пуста. Слава Голубев свернул в переулок и увидел у церкви темные ’Жигули”.
Вспыхнули и погасли фары. Его ждали.
Слава влез в задний салон.
— Привет.
— Здравствуй, дорогой. — Нугзар Тохадзе улыбнулся весело. — Мы с Геной заждались тебя. Поехали.
— Куда? — удивился Слава.
— В переулок, дорогой, или во двор, зачем на одном месте стоять.
Машина аккуратно развернулась и мимо станции метро поехала на Ордынку.
— Вот здесь и поговорим.
Тохадзе расстегнул сумку, вынул бутылку коньяка, стаканы.
Салон трамвая был пуст, только впереди сидел пожилой человек в светлой куртке.
Он обернулся несколько раз, внимательно посмотрел на Корнеева.
Игорь сидел, прислонившись виском к стеклу, наблюдая, как плывут световые квадраты окон по темному тротуару и валяющийся на нем мусор; скомканные пачки сигарет, осколки бутылок, картонки из-под молока — обретали в этом зыбком и скользящем свете некий новый, таинственный смысл.
Человек в куртке поднялся, сел рядом с Корнеевым. Посмотрел на него и спросил:
— Знаете, какая самая маленькая собака в мире?
— Нет, — удивленно ответил Игорь.
— Йоркширский терьер Сильвия. Ее рост девять сантиметров, а вес двести восемьдесят три грамма.
Корнеев повернулся и ошалело поглядел на незнакомца.
— А какая самая большая кошка в мире, знаете?
— Нет. — Игорь засмеялся.
— Ее зовут Химми, она живет в Австралии, длиной она метр, весит двадцать килограммов.
Трамваи начал тормозить.
Человек встал, пошел к выходу.
— Зачем вы мне об этом говорили? — крикнул Игорь.
— Я хотел, чтобы вы улыбнулись, — донеслось из уличной темноты.
Тохадзе распахнул дверь и выбросил пустую бутылку; она, зазвенев, упала в темноту.
— На, Славик, дорогой. — Он протянул ему сумку. — Здесь три бутылки такого же. Коньяк дорогой, хороший, ты в бане его поставь на стол, пусть эти козлы видят, что ты тоже человек.
— Слушай, Нугзар, оставьте вы меня в покое.
— Ты слышишь, Гена, дорогой, человек сам не знает, что говорит, клянусь честным словом. Сколько ты от нас получил? Молчишь? Ты оделся, обулся, копейка в кармане завелась. Слушай, разве на свои статейки ты мог бы так жить?
— Я книгу готовлю…
— Какую, слушай, книгу? Ты что, ”Малую землю” напишешь? Твоя фамилия Брежнев? Нет. Ты Голубев. Слава Голубев.
— Что ты с ним говоришь, Нугзар? — Резко повернулся Гена Мусатов.
Он посмотрел на Славу и дернул щекой: