Гребер быстро размышлял. Четверть часа назад он бы непременно отказался, под любым предлогом. Теперь уже не рискнул.
– Мы не собираемся особо праздновать, – сказал он.
– Предоставь все Альфонсу! Нынче заночуешь здесь, да? Зачем тебе возвращаться сюда, опять напяливать форму, а потом тащиться в казарму? Лучше сразу остаться тут. Я дам тебе ключ. Придешь, когда захочешь.
Гребер секунду помедлил.
– Ладно, Альфонс.
Биндинг просиял.
– Разумно. Тогда мы сможем наконец-то уютно посидеть-поболтать. До сих-то пор никак не удавалось. Идем, покажу тебе комнату. – Он подхватил армейские вещи Гребера, бросил взгляд на френч с орденами. – Расскажешь, за что все это получил. Наверняка ведь не просто так!
Гребер поднял глаза. На лице Биндинга вдруг появилось такое же выражение, как в тот день, когда эсэсовец Хайни спьяну трепался про свои подвиги в СД.
– Тут нечего рассказывать. Их просто получаешь, со временем.
Госпожа Лизер с минуту неотрывно смотрела на Гребера, потом узнала его.
– Вы? Барышни Крузе нет дома, вы же знаете.
– Да, знаю, госпожа Лизер.
– И что? – Она враждебно смотрела на него. На коричневой блузке красовался значок со свастикой. В правой руке она сжимала пыльную тряпку, словно ядро перед броском.
– Я бы хотел оставить пакет для барышни Крузе. Вы не отнесете его к ней в комнату?
Лизер явно несколько растерялась. Потом взяла пакет с сахаром, который он протягивал ей.
– У меня тут есть еще один, – продолжал Гребер. – Барышня Крузе рассказывала мне, как образцово вы жертвуете своим временем ради общего блага. Мне этот фунт сахару вообще ни к чему. А у вас ребенок, которому сахар очень пригодится, вот я и хотел спросить, не возьмете ли вы его.
Лицо Лизер приняло официальное выражение.
– Нам спекулянтские подачки не нужны. Мы гордимся, что обходимся тем, что нам дает фюрер.
– И ваш ребенок тоже?
– Да, ребенок тоже!
– Истинно принципиальная позиция, – сказал Гребер, глядя на коричневую блузку. – Если бы так думал каждый на родине, у фронтовиков иной раз было бы легче на душе. Но спекуляция тут ни при чем. Это сахар из пайка, который фюрер выдает солдатам-отпускникам, в подарок для родных. Мои родные пропали без вести, поэтому вы спокойно можете взять пакет.
Лицо Лизер утратило толику суровости.
– Вы с фронта?
– Конечно. Откуда же еще?
– Из России?
– Да.
– Мой муж тоже в России.
Гребер разыграл интерес, которого не испытывал:
– Где он служит?
– В группе армий «Центр».
– Слава богу, там сейчас спокойно.
– Спокойно? Какое там спокойно! Группа армий «Центр» в самом пекле боев. Мой муж на переднем краю.