Победить или умереть (Tiffany) - страница 6

— Эйрис мёртв, — говорит Нед Старк, с ужасом глядя на тень той, которую когда-то любил. Он не знает куда себя деть, но до девушки не дотрагивается, словно боится окончательно уничтожить догасающий образ.

— И отчего же?

— Проткнут мечом. Джейме Ланнистер убил его.

Эшара вдруг улыбается, чувствуя в своём сердце на краткий миг вспыхнувшие искры.

Может (Эртур Дейн/Элия Мартелл)

Эртур помнил Дорн жаркой пустыней с колеблющимся воздухом и тёплым спокойным морем. Эртур помнил хромающего Дорана Мартелла, всегда приветливого, но печального, помнил дерзкого Оберина, соблазнительную и юркую Элларию Сэнд и, как бы не хотелось стереть то яркое воспоминание, тогда ещё весёлую и смешную принцессу Элию. Может, стоило бы забыть.

Та Элия часто прибегала к дому Дейнов посреди ночи, прыгала по горячему песку, потому что ноги жгло пылким жаром, пила нектар сладких плодов и пряталась в тени цветочных древ. Та Элия носила открытые тёмно-фиалковые шелка и перевязывала непослушные кудри бархатной лентой, смеялась до потери голоса над похабными шутками брата и всегда привлекала к себе много внимания. Эртуру тогда стоило больших усилий отвести взгляд от каштановой кожи открытых плеч.

И что с ней сталось?

Что с ними со всеми сталось?

— Сир Эртур, пожалуйста, проследите за безопасностью Рейнис во время празднества. Сир Джейме Ланнистер охраняет Её Высочество королеву Рейеллу, и я не могу просить об этом его.

Раньше один скользящий взгляд Элии заставлял рыцаря зардеться и опустить глаза в пол. Годы назад чувства переполняли его трепетную грудь, терзали сердце, сбивали и без того неровное дыхание. Но теперь Эртур лишь только кивнул, пряча бессонницу и усталость за маской шлема. Белый плащ укоризненно развивался за спиной, ветер шептал: «Виноват. Ты виноват». Может, оно так и было.

— Непременно, Ваша Милость.

«Ваша Милость» звучит так, будто они никогда не брызгались друг в друга морской водой и не дразнили Оберина, бегая вокруг цветущей груши.

Элия с каждым днём всё больше походила на своего супруга: мёртвые васильки в глазах да остывшая драконья кровь. Принцесса редко улыбалась, если улыбалась вообще, но всегда вела себя учтиво: ни красно-чёрные платья с тугим корсетом, ни крики безумного короля, ни даже слабое здоровье не отражались на поведении женщины.

Хотелось перехватить её дыхание резким рывком хоть какого-нибудь чувства, мимолётной страстью, но обет безбрачия дан. Да и Элия никогда бы не согласилась на малейшую привязанность или вольность — дорнийская гордость сдерживала её порой и от заслуженных слёз.