«Он рассердился?!» Похоже на то.
Пройдя через зал, он остановился возле нас, разглядывая сверху. Я стала тихонечко стаскивать свое седалище с Огала.
— Алеис. Уже вернулся?
Перед уходом лорда Олланни на осмотр главной здешней достопримечательности (замка), я плюнула на условности и предложила ему перейти на ты. Тот уперся и ни в какую. Его воспитание, видишь ли, не позволяет тыкать дамам. Где он даму-то нашел? Пришлось напомнить ему, что мы вроде как муж и жена. А в Фанаире благородные и те со своими половинами на «вы» не разговаривают, что уж о других говорить. Поскольку сейчас мы могли претендовать на звание благородной супружеской пары, не больше, чем называться королевской четой, ему пришлось согласиться с моими доводами. Небольшая тренировка повергла меня в уныние. Он то сбивался на вы, то заикался, то полчаса строил фразу, чтобы не ошибиться. Как следствие, стал выглядеть человеком с проблемами умственного развития.
Ему определенно надо больше тренироваться. Не то скоро у меня самой из-за официоза проблемы будут. Нервного характера. На людей кидаться начну.
«Особенно если они станут смотреть на меня как этот недобитый бандитами лордик.»
— Рина? …Т-ты… не представишь меня своему…знакомому?
Он одарил нас убийственным взглядом. Запинки и заикания (привычка быть вежливым с дамами) производили впечатление с трудом сдерживаемого гнева. Выглядело это внушительно. Даже Огал напрягся и попытался слегка отодвинуться от нас. А ведь он мог размазать лорда Олланни ровным слоем по всей таверне, не вставая с лавки! С другой стороны, если он будет тузить всех оскорбленных его поведением мужей, с карьерой менестреля придется покончить — на пение у него просто времени не останется.
У меня начали гореть уши. Все правильно, сама виновата. Ежели изображаю приличную замужнюю даму, то с такими сомнительными личностями как менестрель, через стенку разговаривать должна и в присутствии десятка свидетелей, готовых подтвердить мою добродетельность. Н-да. Как это со стороны выглядит? Муж за дверь, а я тут же к певуну на коленки — плюх. Алеису, при виде нас, впору макушку ощупывать — не пробиваются ли рога?
Не люблю врать. Это ж о скольких вещах забывать нельзя!
— Алеис, это мой старый знакомый, Огал. Мы с ним росли вместе. Он менестрель.
Огал протестующе вскинул вверх руку.
— Огаллиус. Огал слишком по-деревенски. У менестреля должно быть звучное имя.
— Огаллиус, это мой…
Уже говорила, что не люблю врать? Так вот, особенно не люблю врать друзьям! Я замялась.
— Это Алеис.
— Ее муж.
Алеис моральными терзаниями мучиться не стал. Никак из вредности. У Огала аж глаза на лоб полезли.