Зато Серый больше не приходил. Прежде они с вороном появлялись вместе, будто были связаны. Тогда Жора не задавал вопросов, но потом начал вспоминать, и тот, другой, внутри него оказался куда любопытнее его самого. А еще другой умел задавать правильные вопросы.
Жора знал теперь многое, но не все понимал. Ворон рассказывал о границе, за которой спрятана деревня, населенная ведьмами. Якобы деревню могли видеть исключительно женщины, а мужчинам она никогда не показывалась. Раз в тринадцать лет ведьмы покидали свое убежище, и тогда река забирала жертву…
Где-то на границе сознания Жора смекал важность этих знаний, будто они могут ему пригодиться или в определенный момент сыграть важную роль. Но, когда это произойдет и произойдет ли вообще, никто не спешил пояснять.
Тот, другой, особенно уцепился за упоминание жертвы и долго потом не показывался, будто что-то прикидывал.
Самого Жору словцо тоже царапнуло. Но пока оставалось всего лишь набором букв и звуков. Он перекатывал слово на языке, прислушивался к нему так и этак, пристраивал к своей ситуации, но ничего не отзывалось.
Жора злился. В такие моменты обычно появлялся Серый, становился почти осязаемым, только оставался, как всегда, безликим.
Про него ворон тоже рассказал. Называл сильным духом, которого призвал когда-то влюбленный в ведьму монах-отступник. Монах не понимал всей силы своей веры, не знал, что может вывернуть ее, извратить настолько, что достучится до самой темной адовой бездны. Он просил помощи и защиты, не для себя, но для той, что доверилась ему, впустила туда, куда таким, как он, путь заказан. Она рискнула жизнью и поплатилась за свое безрассудство.
Этого Жора уже не мог понять. Он бы уж точно не пошел на подобный шаг. Все, что было не по его, он гнул в бараний рог. А тут – любовь…
Не понимал он, и при чем здесь какой-то монах, если Серый приходит к нему. Жора и в церкви-то никогда не был. Вопросы лупили точно крупные градины, отчего начинала болеть голова и хотелось спрятаться в темноту, сесть на пол, прижаться лбом к согнутым коленям. Но он слушал и запоминал.
По крайней мере, старался запомнить.
Тени, преследовавшие психов, оказались лярвами, низшими астральными паразитами. Слабыми и не способными существовать сами по себе, потому и цеплялись к тем, кто их подпустит. Таких не нужно звать, они все время обитают рядом. У Жоры лярвы не было, зато был тот, другой, внутри. Поэтому Жора особенный, он может видеть то, чего обычным людям не увидеть никогда.
Хотел Жора видеть или нет, никто не спрашивал его. Просто всовывали в голову фрагменты, не удосужившись даже объяснить толком из будущего они или из прошлого, а может, и вовсе из какой-то параллельной реальности. Все эти мудреные слова знал тот, другой. Жора проще, ему все это не очень-то и нужно. Жора сильный, а другой – умный.